Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

— Был?

Теперь это ты, милая. Это ты.

Но я не могу этого сказать. Пока нет.

Поэтому вместо этого я говорю:

— Я приходил сюда мальчишкой, когда хотел побыть один. А это случалось часто.

— Я не удивлена, что ты был угрюмым и замкнутым уже тогда. — Мои пальцы скользят по ее животу, и у нее перехватывает дыхание.

— Вся эта угрюмость окупилась, — произношу я низким, глубоким голосом. Я знаю, как это на нее действует, и не прочь воспользоваться этим, чтобы растопить ее гнев. — Раз ты так любишь мой свирепый вид.

— Я не говорила, что люблю его, — выдыхает она. — Только что он мне нравится. — Энергетические потоки вокруг нее отзываются в знак согласия.

Я оставляю целомудренный поцелуй там, где бьется ее пульс, и прижимаюсь лбом к ее виску.

— Я все делаю не так, Майя. Мне правда очень жаль. Пытаясь уберечь тебя, я вызываю твое недовольство. Я бы хотел проводить с тобой каждую минуту. Поверь, когда меня нет рядом, ты занимаешь все мои мысли. Дай мне еще один шанс. Я исправлюсь.

Ее энергетический след расширяется, словно тянется ко мне.

— И как именно ты исправишься?

Умница моя. Не дает мне так просто выкрутиться.

— Ты можешь свободно осматривать дворец. Со стражей, — быстро добавляю я.

— Один охранник, — настаивает она.

— Четверо.

— Один.

— Двое. — Я игриво щиплю ее за бок. — И ни на одного меньше.

— Ладно. — Она сужает глаза и бросает на меня косой взгляд. — Что еще?

— Можешь лечить людей в лазарете сколько угодно. Только не сжигай свои резервы полностью. Я знаю, что в Тундрейне еды было… маловато. Здесь нет такого дефицита. Я не допущу, чтобы ты грохнулась в обморок только ради того, чтобы что-то доказать.

— И? — подталкивает она. ее сияющая улыбка лишает меня дыхания.

Я щекочу ее под ребрами, и она тихо смеется.

— Ты жестокая. Я уже и так стою перед тобой на коленях, — шепчу я, и в каждом слове сквозит нежность. — Клянусь, я буду меньше времени посвящать своим обязанностям. Я откладывал поездку к границе, полагая, что этого достаточно. Но теперь понимаю: даже когда я здесь, мы проводим слишком много времени врозь. Я был глупцом, Майя. — Я нежно целую ее в висок. — Но я научусь. Будь терпелива со мной.

— Хорошо, — шепчет она. — Даю последний шанс.

Я крепко обнимаю ее, вдыхая пьянящий аромат. Небеса, как же я по ней скучал.

Мы сидим на одеяле и ужинаем под звездами. Она расспрашивает меня о Восстании, а я — о сегодняшних пациентах и ​​ее книгах; мои руки все время касаются ее колена, руки или плеча.

— Твои отец и брат не будут возражать против того, чтобы я исцеляла людей в лазарете? — тихо спрашивает она, покусывая нижнюю губу.

— Не беспокойся о них, — успокаиваю я. — Я с ними разберусь. Делай то, что считаешь нужным

Мои пальцы гладят ее волосы, перебирая темные пряди.

— У меня кое-что есть для тебя. Я должен был давно это сделать.

Слуга передал мне это, когда я вышел из зала совета; руки у него дрожали. Ювелир доставил заказ и поспешил скрыться. В этот раз ему не стоило волноваться — работа была безупречной.

Маленькая коробочка кажется тяжелой на ладони, когда я достаю ее из кармана. Я откидываю крышку, чтобы показать ей — во рту внезапно пересыхает, — и с надеждой смотрю на свою жену. У нее перехватывает дыхание; пальцы тянутся к материнскому ожерелью — паре к ее новому кольцу.

— Я заказал его для тебя, — шепчу я, пододвигаясь ближе, пока наши колени не соприкасаются. — Это заняло больше времени, чем я рассчитывал.

Она молчит, но одинокая слеза оставляет влажный след на ее щеке.

Небеса, прокляните меня. Даже с этим я не смог справиться как следует.

— Тебе не нравится?

Она качает головой; ее тонкая шея вздрагивает.

— Оно идеальное.

Никакой колкости.

Я с облегчением выдыхаю. Беру ее за руку, касаюсь пальцами костяшек, а затем осторожно надеваю кольцо ей на палец.

Она смотрит на свою руку, на символ нашего брака.

— Ты дрожишь, — шепчу я, когда она встречается со мной взглядом.

Я целую ее ладонь, а затем прижимаю ее к своей щеке, желая, чтобы она увидела любовь в моих глазах, хотя и не решаюсь сказать об этом вслух. Пока нет.

— Я знаю, что это не искупит всего. Но надеюсь, положит начало.

Она снова кивает; ее взгляд кажется затуманенным, когда она смотрит мне в глаза. Губы ее приоткрываются, и мой взгляд невольно опускается ниже.

Небеса, как же я хочу ее поцеловать.

Но не делаю этого.

Потому что хочу, чтобы она поцеловала меня. Чтобы захотела меня. Чтобы выбрала меня.

Хочу, чтобы она заявила на меня права, назвала своим, ведь она не выбирала называть меня мужем. Не по-настоящему.

Я готов ждать этого момента. В ее взгляде бушуют необузданные чувства, в лунном свете поблескивают не пролившиеся слезы. «Скоро», — словно шепчут ее прекрасные голубые глаза.

Я подаюсь вперед и прижимаюсь лбом к ее лбу. Наше дыхание смешивается в тесном пространстве между нами, и я позволяю себе представить, что в ее тихом вздохе слышится шепот разочарования.

Глава 32



В Арбинже осень, и скоро начнется праздник Равноденствия. Листва в садах меняет цвет, а ветер становится прохладнее, касаясь кожи, словно поцелуем. Вместе со сменой времен года изменилось и положение дел в моем браке.

Исцеление в лазарете стало бальзамом для души Майи; к ней вернулся тот блеск в глазах, который я когда-то погасил, заперев ее в четырех стенах. Разумеется, я досконально допросил Созона. О его детстве, жизни, браке. О возможных связях с повстанцами. О любых причинах, по которым он мог бы причинить вред Майе. Час за часом, вопрос за вопросом — и он ни разу не солгал. На сердце становится легче от мысли, что она в безопасности, в самом сердце дворца, и занимается тем, что любит больше всего — спасает жизни.

Кажется, Майя по-настоящему простила мне то, что в начале нашего брака я ею пренебрегал. И хотя я по-прежнему ухожу до того, как она проснется, мы почти каждый день обедаем вместе, а я стараюсь вернуться в наши покои до того, как она уснет, — и это стало для меня одновременно и благословением, и испытанием, подобного которому я еще не знал. Делить с ней постель — это сладчайшее из наказаний. Сияющие глаза и обнаженные плечи