Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

Если ситуация не улучшится, мне придется отправиться на границу. Я пытался урегулировать положение. Делегировать задачи, определить стратегию. Вот почему я отсутствовал. Я пытаюсь остаться здесь. С тобой.

Выражение ее лица немного смягчается.

— Что-то еще? — спрашивает она, макая хлеб в рагу, прежде чем откусить довольно внушительный кусок. В уголке ее рта остается капля похлебки, и она позволяет мне ее стереть.

— Мой отец работает над союзом с Волкой. Он отправил их принцессе столько подарков, что я уже сбился со счета.

— Должно быть, она умнее меня, раз отказывается выходить за Фарамира.

— Это невозможно, — бормочу я, перебирая выбившуюся прядь ее волос, а затем нежно касаясь ладонью ее щеки. Она подается навстречу моей руке, и я не уверен, что она вообще это осознает. — Я скучал по тебе. Как прошли твои дни?

— Медленно. Скучно. Бессмысленно. — Она хмурится, откладывает ложку и скрещивает руки на груди. — Написала письмо отцу. Дочитала книги. Выбрала меню для Фестиваля Равноденствия.

При упоминании письма меня захлестывает волна вины, но я не нахожу в себе смелости признаться, что читал его. Не сейчас, когда она все еще сердится на меня.

— Я отведу тебя в библиотеку, чтобы взять еще книг, — предлагаю я, надеясь, что это ее задобрит.

Тишина.

— А завтра… мы устроим особенный ужин.

Я одариваю ее своей самой обаятельной улыбкой.

Никакого эффекта.

— Может, я покажу тебе столицу? — предлагаю я.

Нечестно с моей стороны использовать содержание ее письма, чтобы расположить ее к себе, но, черт возьми, именно так я и поступаю. Я ужасный муж и мудак.

Но это работает. Теплая улыбка Майи заставляет напряжение в моих плечах отступить.

Небеса, дайте мне сдержать свое обещание.

Глава 31



Майя меня убьет.

Сдерет кожу с костей, потом исцелит — и повторит все заново. Потребует аннулировать наш брак и в гневе вернется в Тундрейн.

В сотый раз мой взгляд устремляется к высоким арочным окнам — к солнцу, зависшему в зените. Я обещал пообедать с ней, но опоздал уже больше чем на час.

— Сколько у них было людей? — спрашивает отец, хмурясь и глядя на карту. Фарамир праздно развалился рядом, закинув ноги на стул.

— Двести, сир. — Джейзар бросает на меня проницательный взгляд, вероятно, ожидая моих слов или замечаний. Но мне не до того: хрупкое перемирие, которого я добился от Майи прошлой ночью, вот-вот рухнет.

Я прочищаю горло.

— Давайте перегруппируемся после того, как…

Дверь распахивается, и в комнату вбегает взволнованный слуга.

— Сир, — тяжело дыша, произносит он, не сводя с меня испуганного взгляда. — Э-э… ну…

— Говори прямо, — отрезает отец.

Юноша — сущий мальчишка — переминается с ноги на ногу.

— Сир, принцесса…

Я ​​вскакиваю на ноги, не дожидаясь, пока он закончит.

— Что с ней случилось?

— Она… она исцеляет, сир. В лазарете. Созон просил вас прийти.

Тишина, воцарившаяся в комнате, кажется удушающей.

Фарамир широко ухмыляется, а лицо отца медленно багровеет от гнева.

— Зевейр, — цедит он сквозь зубы. — Если ты не можешь совладать со своей женой, я…

— Ты ничего не сделаешь. — Я не обращаю внимания на изумленный вздох слуги. — Я сам с этим разберусь.

— Принцесса Арбинжа, — тянет Фарамир, опираясь локтем о стол. — Снова на коленях, исцеляет простолюдинов. Что скажет знать? Не хотелось бы, чтобы они об этом узнали.

— Заткнись, черт возьми. — В комнате темнеет: полуденное солнце скрывается за тяжелыми тучами.

Советники внезапно начинают с огромным интересом разглядывать ковер.

— Я серьезно, братец. Ты уверен, что она не связана с Повстанцами? Может, стоит ее задержать, расспросить о нападении…

— Заткнись, — рычу я. Грохочет гром, я ухожу прочь, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Ярость обжигает вены — я злюсь на Фарамира, на отца.

Но и на Майю тоже. Какого черта она творит? Я с ног сбиваюсь, пытаясь уберечь ее, день и ночь напролет. У нее на спине и так уже мишень. Зачем она делает ее еще заметнее?

Через несколько минут я врываюсь в лазарет — воздух вокруг меня буквально искрит, — и вижу ее. Она склонилась над раненым, ее руки светятся, исцеляя ногу мужчины. Она замирает, плечи напрягаются — словно чувствует мое присутствие.

Я жду.

Она не обращает на меня внимания.

Краем глаза замечаю, как Созон смотрит на меня с ожиданием.

— Майя. — Голос звучит напряженно. Сердито.

Пауза.

Она медленно поворачивается; глаза сужены, подбородок вызывающе вздернут.

— Глаза меня не обманывают? Снова? — Голос холодный. — Неужели мой муж и правда здесь? — Ее полные губы скалятся в гримасе, от которой мужчина послабее духом тут же бросился бы наутек. — Ему же нужно присутствовать на важных встречах. У него королевские обязанности. Самые разные неотложные дела, кроме меня.

В комнате и так было тихо, но после ее слов воцаряется мертвая тишина. Никто не дышит. Никто не шевелится. Все взгляды устремлены на меня: ждут, как же их князь отреагирует на дерзость своей жены.

Я делаю шаг ближе, а Майя — черт возьми — просто отворачивается.

Игнорирует меня.

— Это твой способ привлечь мое внимание? — цежу я сквозь зубы, помня о наблюдающих.

Фарамир услышит каждое слово. И вельможи тоже. К вечеру об этом разговоре будут шептаться в тавернах и за обеденными столами.

— Не все, что я делаю, связано с тобой, — фыркает она, по-прежнему не желая смотреть мне в лицо. — Но, может, самую малость. Если бы я знала, что этого достаточно, чтобы ты появился, я бы оказалась здесь еще несколько дней назад.

Она бросает на меня язвительный взгляд через плечо.

— Это придает смысл моему существованию. Я целительница, Зев. Я исцеляю. Без этого я теряю неотъемлемую часть себя. — Не дав мне вставить и слова, она продолжает, наконец поворачиваясь ко мне лицом. — Я устала оставаться в одиночестве, запертой в наших покоях. Мне нужно нечто большее, чем планирование праздника. Ты говорил, что хочешь видеть жену равной себе. Я точно не чувствую себя равной, Зев. Я знаю, ты беспокоишься о моей безопасности, но как насчет моего рассудка? — ее голос дрожит, словно лед, трескающийся под ногами.

Черт.

Я ужасный муж. Худший из мужей.

Жалкое подобие мужчины.

Пытаясь защитить ее, я гасил ее свет.

Ее пациент нервно покашливает; его настороженный взгляд мечется между нами — словно он боится сгореть под моим суровым взором. Майя жестом велит ему встать, и он плавно поднимается, опираясь на ногу. Мужчина выглядит таким же потрясенным, каким был я, когда впервые увидел, как она исцеляет. Он смотрит на мою жену