Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

15:06. От кого: Юлёк: Ты же не просто так с ним едешь? Не проветриться за компанию? Ты же не камикадзе? Правда???!!!

15:06. От кого: Юлёк: Так, подтверди мне, что ты в своем уме! Мне еще вчера неладное показалось, когда ты звонила со странными заявлениями о коте-пророке! Зачем ты едешь с Черновым?

15:06. Кому: Юлёк: Приятно провести время вдали от городской суеты:) Зачем еще?

15:07. От кого: Юлёк [аудиосообщение]: Ильина, ты это заканчивай! Давай прямым текстом, а! А то я че-та туплю, видать. В каком смысле «приятно»?!

15:08. Кому: Юлёк: Во всех:) Прости, что сообщением. Мне нужно собираться, а я до сих пор у Егора торчу. Не знаю, что там будет со связью. Но ты ж меня прибила бы, если бы я тебе спустя три дня только сообщила, да? Ты же обиделась бы насмерть:)

15:08. От кого: Юлёк [аудиосообщение]: Ясен красен!!! Твою-ю-ю мать… Твою, блин, Ильина, мать!.. Ты… Что вообще?.. Не, ну, в смысле, я… Так, ладно, я должна это переварить… Что-о-о?!

15:08. Кому: Юлёк: Не надо мою мать:) Я рада, что ты рада:))

15:08. От кого: Юлёк: Я в афиге!!!

15:09. От кого: Юлёк: Как ты это сделала?

15:09. От кого: Юлёк: А он что?

15:09. От кого: Юлёк: И как он, хорош? И как вы теперь? Вам не странно? Блин, Уль, я в шоке!

Уши внезапно вспыхнули, хотя любопытство Новицкой по части постели было очень, очень предсказуемым: этой темы она не стеснялась и поднимала при любом подходящем случае. Но нет, на вопрос «И как он?» отвечать Ульяна не станет, сделает вид, что не заметила. Тут их и так миллион и один.

15:10. Кому: Юлёк: Точки он расставлял, я почти не при делах:) Мы нормально, вроде не странно, за исключением того, что крышу свою я за минувшие сутки потеряла, и она до сих пор не со мной. Все в тумане. Юлька, столько всего случилось!

15:10. От кого: Юлёк: Мне уже страшно… И как теперь прикажешь два дня без информации выживать?

15:11. Кому: Юлёк: Ну прости! Зато теперь ты в курсе)) Хорошего вам дня! Андрею привет:)

15:11. От кого: Юлёк: Да-да, с темы-то не соскакивай!

– …Угу. Да, тогда до завтра. Спасибо, – Егор наконец положил трубку и торжествующе уставился на Ульяну. – Инструмент и коммутацию с базы они заберут, так что можно ехать. Не передумала?

– Минуту…

15:12. Кому: Юлёк: Мне пора! Целую!

Передумала ли она? Никогда! Вот только свой щенячий восторг Егору показывать, наверное, сейчас не стоит: сначала обещанное надо с него стрясти.

– Нет, – запихнув завибрировавший телефон в карман, Уля лукаво улыбнулась. – Но сначала рентген, да?

Усмешка с родного лица схлынула в один момент: мысль о том, чтобы тратить драгоценное время на рентген, его определенно не вдохновляла. Еще секунда, и она обнаружила себя с Егором нос к носу: уперев ладони в спинку дивана, он поймал ее в ловушку и теперь над ней нависал. В синих океанах в медовую крапинку читалось: «Я тебе уже говорил, что ты зануда?» Или еще вариант: «Доколе?!» Вот уже и губы разомкнулись, но Уля его опередила:

– Про зануду я и без тебя знаю, – явственно ощущая вкус одержанной победы, хмыкнула она. – Ты сейчас Америку мне не откроешь.

«Читай по глазам: я скала».

Мозолистая подушечка указательного пальца коснулась кончика носа.

– Угу. Вижу, шансов соскочить у меня ноль.

– Никаких, – в подтверждение сказанного Уля состроила трагическую физиономию, картинно поджала губы и пару раз сокрушенно покачала головой. Однако же удержать на лице фальшивое выражение не смогла и пары секунд: улыбка от уха до уха упрямо возвращалась на место.

А еще – еще он снова ее провоцировал: глаза горели, вихры топорщились во все стороны, приглашая запустить в них пальцы и слегка пригладить, а проникающий в ноздри запах кожи, явственно ощущаемый с такого мизерного расстояния, постепенно начал затуманивать мозги.

– Хорошо, твоя взяла. Тебе нравятся поезда, Ульяна? – продолжая пристально всматриваться прямо в душу, неожиданно перевел тему Егор.

– Очень…

– Прекрасно.

– Какой план? – просипела она, как загипнотизированная вглядываясь в черные дыры зрачков.

– Я беру вещи и иду в травмпункт. Ты идешь собираться. Встречаемся внизу. Можем где-то пообедать, а то тебя вот-вот ветром унесет, я на такой расклад не согласен. Едем или на такси, или на поезде – выбор за тобой. Часам к семи будем на месте, – горящий взгляд упал на приоткрывшиеся губы. – Вот такой. План.

– Огонь…

– Если ты сейчас не прекратишь, он провалится, Ульяна… – вновь возвращаясь к глазам, с легкой хрипотцой в голосе уведомил ее Егор.

«Я?!»

Он взял выразительную паузу. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, однако танец маленького, относительно безобидного чертенка в глазах к этому моменту превратился в бешеную пляску тысячи чертей.

– Уже на полпути к провалу… – прошептал Егор. Пять сантиметров между ними превратились в два. – Уже почти провалился… Мы рискуем… Сильно.

С невероятным трудом вытряхнув себя из состояния оцепенения, Ульяна малость отстранилась.

– Тогда… Я пошла?

– Нет.

Уля вообще перестала соображать, где конкретно находится и что именно происходит: сердечко трепыхалось, как у зайчонка, голову заполонили помехи, а пульс пробивал внутренний потолок. Он ее обездвижил: шевелиться под пронзающим, жадным взглядом по-прежнему было затруднительно, сложенные в тончайшую полуулыбку сухие губы звали на все забить. Казалось, тронь он ее пальцем, и она разлетится вдребезги и план действительно полетит в тартарары. Причем в глазах напротив ей грезились приблизительно те же мысли и состояния. Одно неверное движение, одно неосторожное мимолетное касание, еще полсантиметра – и… Мышцы заныли, вспоминая вечер, ночь, утро; мгновение – и ошпарило лавой, все ее существо взмолилось о разрядке. Ей никогда не будет достаточно.

Щеку окатило теплым влажным дыханием. Тяжело выдохнув, Егор резко распрямился, отпрянул на безопасное расстояние и уже оттуда молчаливо транслировал: «От греха подальше…»

– Погоди. Вместе выйдем, пять минут.

Расфокусированный невидящий взгляд вперился в экран телефона. Там, за стеной, звучал беззаботный смех – ее дочери. А час или два назад – по возвращении домой Надежда потерялась в ощущении времени и пространства – там, за стеной, звучали приглушенные стоны. Ее дочери, надо полагать.

Она сто лет не слышала звонкого, задорного, заливистого Улиного смеха – наверное, с момента ухода Володи. А стонов… что тут говорить?.. Нет, никогда, и это было… Ужасно. Как ледяной глыбой с высоты по темечку, как из пекла в прорубь, как остановка сердца, дыхания и смерть мозга. Ее парализовало, в густом молочном киселе увязли мысли, и ни одна мало-мальски трезвая до сих пор не всплыла на свет. А в ушах по-прежнему стояли они – смех и стоны.

Это она во всем виновата, она одна. Это она допустила. Она упрямо закрывала глаза на сближение детей. Она игнорировала встревоженный шепот интуиции,