Читать книгу - "Школа. Питер. Любовь - Саша Керн"

– Постучался в купе. Я вышла к нему, он стал что-то говорить, что это не то… В общем, я так и не поняла, зачем он приходил. Сказал, спасибо, что разняла их с Максом.

– А ты что? – Ксю наклонилась ближе, внимательно слушая.

– Я растерялась – он ещё так низко наклонился, когда это всё говорил, вот, как ты сейчас. Но вэтот момент вышла Галина Николаевна и разогнала нас. А сегодня перед экскурсией, когда я набирала воду в кухне, он зашёл за мной и начал говорить, что жалеет, что не успел ничего сказать в поезде. Сказал, чтобы не пропускала сообщения, напишет. Нам очень нужно поговорить.

Я откинула голову на кресло, вздыхая. За окном мелькали здания, а голос экскурсовода скорее убаюкивал, чем заинтересовывал.

– Ничего себе! А ты?

– А я в шоке стояла, не знала, что сказать. Потом хотела купить шоколадку, когда Данька ушёл. Тут заявился Егор и сказал, что видел нас тогда с Даней. И пока не знает, будет ли рассказывать Максу, потому что в нашу пару он не верит.

– Неудивительно… Что?

Я укоризненно посмотрела на неё. Не то чтобы я верила в нас, но всё же… Иногда мне хотелось помечтать, а что, если я действительно нравилась Максу? И он всё это устроил, чтобы… Чтобы что? Чтобы не просто насолить и вызвать ревность у Колосовской, а потому что не знал, как мне сказать. Но это выглядело как полная чушь, ведь мы и правда были как день и ночь – слишком разные.

– Они все с ума сошли, что ли? У них это ноябрьское обострение, как у котов! Только у котов мартовское, а у них…

– Хватит, перестань, – я прыснула от смеха, стараясь не шуметь.

– Хотя на кота из них только Макс похож.

– Думаешь, я так это себе всё представляла? Я всего-то хотела поехать в Питер, гулять по городу, пить капучино, читать книгу в кафе, смотреть, как за окном спешат люди, и не разрываться между…

– Да уж… Теперь ты в любовном треугольнике. Или подожди, ещё и Гурьев… Квадрате? Или, может, ромбе?

Мы снова засмеялись. Как же было здорово, что Ксю так классно могла поднять настроение и разрядить обстановку!

Автобус подъезжал к площади перед Исаакиевским собором, а экскурсовод напомнила, что нас ждёт двести с лишним ступеней подъёма на колоннаду, откуда открывается потрясающий панорамный вид на весь город.

– Крепись! – зашептала Ксю. – Это тебе не банальная геометрия, а самая настоящая и нелюбимая физра.

После тёплого салона автобуса ветер показался нам пронизывающим. Я застегнула пуховик до самого носа, ещё и шарф, который меня заставила мама взять, натянула так, что у меня виднелись только глаза. Пройдя через турникеты, мы попали на огромную винтовую лестницу, где оказалось больше двухсот ступеней. Ксю закрыла глаза и выдохнула.

– На такое я не подписывалась, – сдавленно пробурчала она.

– Можешь подождать нас внизу в автобусе. Галина Николаевна сказала, что можно.

– Ага, и пропустить всю красоту? Потом меня мама с ба замучают, требуя фото, которых нет.

Я пошла вперёд, Ксюшка бодро зашагала за мной. Ступени были небольшие, так что первые сто пролетели довольно живенько. Но ястаралась не смотреть вверх, как закручивается по спирали лестница, – сразу начинала кружиться голова, но сердце стучало больше оттого, что я призналась во всём Ксю и не знала теперь, что она об мне думает. А вдруг ей больше не хотелось дружить с такой ветреной девушкой? Ведь после слов Егора я чувствовала себя именно такой. И ветреной – это я себя называла, он бы сказал по-другому.

– Сколько ещё осталось? – простонала Ксюша, хватаясь на перила. – Я, наверное, не смогу…

– Всё ты сможешь. Уже сто пятидесятая ступенька. Давай остановимся? Сфоткаешь меня и отдохнёшь, – попыталась успокоить её я.

– Сфоткать? Ты издеваешься? Я сейчас такой кадр тебе сделаю… – Она хохотнула, обмахиваясь шапкой. Пуховик Ксю уже сняла, шарф тоже висел на руке. Лицо у неё было краснющее как помидор, но об этом я промолчала, только подбадривала.

На очередном повороте кто-то, быстро перешагивая ступеньки, догнал нас. Мы остановились, чтобы пропустить вперёд, но это оказался Макс. Он остановился рядом и заговорил, деловито ухмыляясь:

– Могу я сфоткать.

Выглядел он так, будто сейчас совершит рыцарский подвиг, не меньше.

– Атмосфера шикарная. Готическая, хотя света явно маловато.

Я покосилась вниз, но никого пока больше не заметила. Думала, может, он решил поприкалываться над нами, но, видимо, правда решил догнать и помочь.

– Хорошо, – согласилась я, хотя Ксю скептически поморщилась, чем развеселила меня.

Сначала Макс поднялся выше и сфотографировал так, будто я еле-еле поднимаюсь, потом просто и расслабленно, когда опиралась спиной на перила лестницы. Потом мы сделали смешное фото, будто я тащу за собой Ксю – Макс развеселил и её, когда показал, какие смешные кадры получились. А потом мы поднялись выше, а Кравцов делал снимки снизу. У него хорошо получалось, вот мой папа так и не научился красиво фотографировать. Когда мы с ним путешествовали, у меня всегда самые дурацкие фотки получались. Не знаю, почему я про него вспомнила, но позлорадствовала, что его новой девушке достался такой фотограф. Видела я их фото из Таиланда.

Дальше поднимались втроём, пока к нам не присоединился Шутов. Он развлекал Ксю, которая шла чуть ниже и медленнее нас с Максом. Одна рука Кравцова была в кармане голубых джинсов, а пуховик торчал под мышкой. На пальце второй руки у него висел мой пуховик, закинутый на плечо. Капюшон тёмно-серого, будто застиранного худи был накинут на голову, скрывая временами в тени его лицо, которое мне всегда хотелось разгадывать.

– Ты бывала здесь раньше? – спросил он.

– Нет, – выдохнула я. – Только на картинках видела и читала про собор.

– Тогда тебя восхитит вид наверху.

– Очень на это надеюсь, – улыбнулась ему я.

Мы поднимались выше, болтая о какой-то ерунде, было слышно, как позади бурчит Ксю, как Шутов её смешит, как кто-то спорит, сколько ступеней ещё осталось. А когда мы остановились, чтобы передохнуть, и я засмеялась над каким-то дурацким мемом, который рассказал Кравцов, между нами протиснулся Фролов, задевая плечом Макса.

– Ой, простите, не заметил. – Холодный взгляд Даньки скользнул по мне, потом вернулся к Максу, а потом Фролов отвернулся и понёсся быстрее вперёд.

Макс прищурился, но промолчал. Я почувствовала, как в животе всё сжалось в неприятный узел, посмотрела на Кравцова, как менялось выражение его лица, и не могла понять, он реально злился на Даню или это всё ещё игра.

– Как же мне нравится, когда он так бесится. А тебе? – На лице Макса снова появилась ухмылка, возвращая непроницаемую маску, за которой он всегда прятался.

– Я не…

– Вы чего остановились? – Ксю подошла, отпыхиваясь.

– Осталось совсем чуть-чуть, поднажмите! – поторопил нас Тимофей.

И мы поднажали…

Осилили последнюю лестницу, которая была открыта с двух сторон – уже только от этого захватывало дух. Я и Ксю тут