Читать книгу - "Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова"

– Лучше, намного лучше меня, – вновь вместо Снежаны ответил Влад.

На кухне Юля помогала свекрови доставать окорок из духовки.

– Ну, и как тебе Владикова девушка? – задала вопрос Людмила Владимировна.

– Красотка. Глаза, похоже, с линзами, неестественно голубые. А губы натуральные.

– А почему молчит всё время? Сначала мне показалось, что она такая, на редкость скромная, но не до такой же степени, что боится слово сказать.

– Она же объяснила: молчит, потому что Влад во всём лучше её разбирается. Наверное, полная дура, что ни в чём сама разобраться не может, – Юля презрительно скривила губы.

– Не похожа она на дуру, скорее, себе на уме. Старается изо всех силёнок к Владу подлизаться. Только зачем? Он и так на неё надышаться не может.

В этот момент по квартире разнёсся отчаянный вопль. Матвею надоело сидеть со взрослыми за столом, и он отправился в спальню, чтобы посмотреть на рыбок в аквариуме. Зайдя в комнату, он увидел у порога напольные весы, а это поинтереснее аквариума. Можно будет прыгать на пластмассовой коробке, и цифры в окошке быстро-быстро замелькают цифры – занятие бессмысленное, но увлекательное. Мальчик взялся за дверной косяк, чтобы удобнее прыгать на одной ноге, а в этот момент проходивший по коридору Игорь прикрыл дверь в родительскую спальню, прищемив пальцы Матвея.

Крик, переходящий в визг, разлетелся по дому. Юля схватила сына на руки, принялась целовать, пытаясь успокоить ребёнка, при этом крича на мужа: «Ты не видел, что сына калечишь!»

– Да я покурить на лоджию пошёл, – оправдывался Игорь.

Людмила Владимировна зачем-то принесла зелёнку, Андрей Константинович бормотал о срочной установке фиксатора на двери…

Крики, плач, визг были прерваны спокойным голосом Снежаны:

– Достаньте из холодильника что-нибудь ледяное, только тряпицей оберните. У вас же есть холодильник?

Вопрос о наличии холодильника был не замечен, а указание тотчас исполнено: Людмила Владимировна принесла завернутую в кухонное полотенце пачку пельменей из морозилки.

– Дайте мне сына, – обратилась Снежана к перепуганной не меньше ребёнка матери, голос звучал мягко, но уверенно, и Юля покорно протянула Матвея.

Матвей отчаянно закричал, но Снежана что-то зашептала ему на ухо, и ребёнок замолчал, но продолжал беззвучно плакать.

Снежана вернулась в гостиную, села на диван, держа мальчика по-прежнему на руках. Ручонка Матвея была вертикально поднята, и к ней прижат компресс из пачки пельменей.

– У кошки боли, у собачки боли, а у Моти заживи, – слова были самые обычные, но интонация загадочно непривычной, голос словно плавал, то поднимаясь, то опускаясь по невидимым волнам. Матвей совершенно успокоился и даже поинтересовался, когда же будут конфеты. Вазочка с шоколадными трюфелями тут же была перед ним поставлена.

Снежана не понимала из-за чего такой переполох, будто ребёнок не палец дверью защемил, а в каток для молотьбы попал. Угрозы для детской жизни нет, пальчики почти не отекли, двигаются, значит, не сломано ничего, нужно всего-то только холод приложить да боль заговорить. Что их так напугало? Что дитё плачет? Но ясно, дети нетерпеливы, хотя в пять лет мальчонка уже должен стараться боль перетерпеть, ему зазорно так на людях плакать, что за воин вырастет? «Вот до чего странные люди! Придумали всякие чудеса: машины, телевизоры, телефоны – огонь щелчком зажигают, а простое самое не умеют», – размышляла Снежана. Подобные мысли посещали её и в общении с реконструкторами, а иногда даже в разговоре с Владиславом.

Глава 24. Москва, 2023 год

Прошло полчаса, придавленный дверью палец пришёл в норму, и Матвей о неприятном инциденте уже не вспоминал, а лез под кресло, желая угостить печеньем прячущегося там кота.

– Матвей, не приставай к Мартину, он тебя поцарапает, – увещевала сына Юля.

– Матвей не надо котика пугать. Мартин добрый, он не поцарапает, но будет тебя бояться, – парировала уговоры невестки Людмила Владимировна.

– Кот и так его боится, – заметил Влад.

Снежана наблюдала эту странную сцену: мать не разрешает, а ребёнок даже внимание на её запрет не обратил. И дед здесь, и отец здесь, и стрый (дядька со стороны отца), а никто озорника не приструнит. Может, это и допускается здешними порядками, но нельзя, чтобы дитё с таких лет старших не слушало. Снежана подошла к креслу, легла рядом с Матвеем и прошептала ему на ухо:

– А меня печеньем угостишь?

Мальчик удивлённо уставился на странную тётю и тоже шёпотом ответил:

– Ты на кухне возьми. Там много.

– А я хочу то, чего нельзя, чего не разрешают.

Все поначалу с интересом наблюдали за шепчущимися на полу девушкой Влада и мальчиком, но потом вернулись к застольным разговорам. Однако прошло совсем немного времени, Матвей поднялся с пола, подошёл к Юле, обнял и объявил:

– Мамочка, прости меня, пожалуйста, что не слушался. Я тебя теперь всегда слушаться буду!

– Всегда – это минуту или две? – сыронизировал Влад, но остальные с упрёком на него посмотрели.

– Снежана, Вам надо работать с детьми, – изрёк Андрей Константинович. – Вы прирождённый педагог.

– Я в семье старшая дочь, ещё брат постарше меня был, а кроме нас у родителей шестеро младших. Поневоле с детворой ладить научишься.

– Восемь человек детей! – воскликнула Юля. – А кто твои родители? Кем работают?

– Они умерли.

– Давно?

– Очень давно.

– А младшие братья? Сёстры? Где они сейчас? У родственников? В детском доме? – посыпались на Снежану вопросы.

– Они тоже умерли.

– Это в Москве произошло?

– Нет. Мы в Чичерске жили.

– Это в Белоруссии, недалеко от Гомеля, – пояснил Влад. – Мы со Снежей туда недавно ездили.

Глаза девушки от воспоминаний о недавней поездке затуманились, и Большовым стало неловко