Читать книгу - "Эти вечные кости - Мэгги Ферн"

по моему боку — платье рвётся, обнажая грудь.

Моё имя срывается с его губ в виде судорожного выдоха, когда он проводит большим пальцем по напряжённому соску, заставляя меня вздрогнуть. Я никогда не знала, что можно чувствовать так, что тело может быть переполнено подобными ощущениями. Но везде, где он касается меня, я нахожу ещё больше… ещё больше наслаждения. Я хочу, чтобы он вонзил в меня зубы и заявил свои права.

— Моя, — рокочет он, дёргая пояс штанов, освобождая себя.

— Да. Твоя.

Слова просты, но я произношу их как клятву — такую, какую должна была дать много месяцев назад. Тогда они наполняли меня страхом. Сейчас? Я не могу отдаться ему достаточно быстро.

Я сразу ощущаю его потерю, когда он отстраняется. Мой рот открывается, чтобы запротестовать, но я вижу благоговение в его глазах, чистую и абсолютную преданность в их тёмной глубине. Я не знаю, что сделала, чтобы заслужить такой взгляд от существа вроде него, но слёзы наворачиваются на глаза, на миг разгоняя похоть.

Любовь.

Он любит меня.

В этот момент я осознаю это так ясно, что у меня перехватывает дыхание:

— Элрик…

— Ш-ш-ш, моя пара, я знаю. Как же я скучал по тебе.

Скучал по мне?

Его пара.

Его.

Слёзы катятся из моих глаз, когда он наклоняется, нежно целуя кончик моего носа, затем его губы скользят по моей щеке, язык ловит одну из слёз. Снова это желание — такое, какого я никогда прежде не испытывала, — охватывает меня, затуманивая разум своей силой.

Его ленты поднимаются к моей голове, приподнимая и наклоняя её, и впервые… я вижу его.

— Как бы мне ни хотелось вкусить тебя ещё, сейчас мне нужно быть внутри тебя. Я хочу, чтобы ты смотрела, хорошо?

— Да.

— Моя милая Молли.

От его похвалы, тепло разливается в моей груди, когда он проводит крупной головкой своего члена по моей влажной киске. Каждое движение всё глубже погружает меня в безумие, пока я не начинаю двигать бёдрами, пытаясь вобрать его в себя. Его член велик — настолько, что, если бы я была в здравом уме, испытала бы изрядную долю тревоги, пытаясь принять его.

Всхлип срывается с моих губ, когда он отпускает меня, опускаясь ниже. Оставляет поцелуи и лёгкие прикосновения языка на моём мягком животе, спускаясь всё ниже. Я вздрагиваю, когда его рот приближается, нежно касаясь языком пульсирующего сгустка нервов. Я едва чувствую, царапанье его клыком, прежде чем он цокает:

— Послушный маленький человечек.

Он проводит языком по крошечной капельке крови, затем прижимает палец к своему клыку, позволяя прозрачной жидкости стечь на мою киску. Я почти вскрикиваю от внезапного жара, но он быстро утихает; мои руки вцепляются в его волосы, притягивая его обратно к себе. Он поддаётся легко — и есть что-то невероятно… эротичное в том, чтобы видеть, как мужчина ползёт к тебе. Что-то, заставляющее мою киску пульсировать в предвкушении, пока он снова выравнивает головку, подстраивая себя с моим входом.

Нет боли — лишь глубокое, тягучее растяжение, когда он входит в меня медленно, мучительно осторожно.

— Смотри, как хорошо ты приспосабливаешься ко мне. Чёрт, Syringa, — рычит он.

Кажется, это конец его сдержанности. Моё тело оказывается в его власти, когда он теряет контроль.

Прерывистый вздох вырывается из моего горла, когда он резко врывается в меня. Глаза закатываются, грудь вздымается; расплавленная, раскрасневшаяся кожа соприкасается с его прохладной, твёрдой плотью, пока его ленты скользят вверх по моей груди, обхватывают мои вершины, их мягкие, заострённые кончики дёргают и дразнят. Они уступают место лишь рту Элрика, его языку, лёгкому уколу клыков, когда он погружает их в мою грудь — но не тянет, а просто… удерживает, контролирует меня, пока берёт моё тело, вознося меня к уровням наслаждения, о которых я даже не подозревала.

Он неудержим — нежный и одновременно яростный, заявляя на меня права, наполняя меня так глубоко, что мой разум рассыпается. Моя киска сжимается и пульсирует снова и снова, но в нём есть сдержанность. Мои глаза приоткрываются, и я вижу, как его ленты обвивают запястья, одна — шею, словно пытаясь удержать его.

— Я хочу этого, — умоляю я, мой голос, — прерывистый стон. — Всё, что ты не даёшь мне. Пожалуйста, Элрик, я твоя.

Его скованные руки сжимают мои бёдра, меняя угол наклона, из его горла вырывается новая череда диких звуков, когда он толкается в меня. Он толстый, но мы идеально подходим друг другу; его член ласкает каждый сантиметр моей нетронутой киски. Он выплёскивает своё отчаяние в мою кожу, его ленты из благоговейных превращаются в жадные, собственнические. Я не готова к смене позиции — всё происходит так быстро, комната переворачивается, и вот я уже сижу у него на коленях. Его ленты обвивают мои бёдра, поддерживая большую часть моего веса, пока я поднимаюсь и опускаюсь на его твёрдую длину. Его рука запутывается в моих волосах, снова наклоняя моё лицо вниз, чтобы я могла смотреть.

И вид божественен. Видеть свою раскрасневшуюся кожу, испещрённую царапинами от его когтей, достаточно, чтобы швырнуть меня за край, подняв так опасно высоко, что воздух становится разреженным.

— Ты моя, моё всё, — клянется он.

Рёв наполняет комнату, слёзы застилают глаза — всё внезапно становится слишком интенсивным, когда он двигается в такт волнам своего освобождения. Его ленты болезненно сжимаются, когда он достигает пика, но каждое прикосновение лишь усиливает моё наслаждение. В следующий момент они отпускают мою плоть — только его руки поддерживают меня, пока он остаётся глубоко внутри, прижимая мою голову к своей шее.

Я едва различаю его бормотание — обещания и клятвы вечной преданности — пока сдаюсь сну. Его нежные, обожающие пальцы медленно, едва касаясь, скользят по моей спине. Я даже не могу возмутиться, когда он касается тех мест, ощущая грубые выпуклости и шрамы, которые я поклялась скрывать.

Его голос — грубоватое, зловещее обещание:

— Больше никто не причинит тебе вреда. Никогда. Теперь, когда ты вернулась домой. Прости, любовь моя, прости, что не смог защитить тебя. Yurushi te kudasai, yurushi te kudasai (Прим. пер. Прошу тебя, прости меня), любовь моя.

Мне хочется плакать, хочется рассказать ему всё. Объяснить, пока он продолжает благоговейно исследовать мою израненную плоть, но я обессилела. В безопасности его объятий, как он и сказал. Сейчас я просто усну.

23

Дьявол был Всего лишь Человеком

Молли

На следующую неделю мы словно погружаемся под воду — не