Читать книгу - "Эти вечные кости - Мэгги Ферн"

Как отчаянно желаю склонить чашу весов — неважно, к добру или злу. Я хочу вернуть его мягкие улыбки, его обожающие прикосновения.

Хочу снова чувствовать… что я ему нужна. Как будто только я способна помочь ему пережить эти годы. Только моё присутствие настолько манит его.

Его тёмные глаза следят за мной, пока я выхожу из ванной. Мой взгляд опускается на ленту, обвивающую его мускулистые ноги. Он сжимает бёдра, к нему присоединяется другая, лишь подчёркивая внушительный бугор в его штанах.

Однажды я сказала, что монстры всегда откровенны в своих намерениях осквернить.

Сейчас я хочу быть откровенной.

— Твои ленты… почему ты просто не освободишься от них?

— Они не слушаются.

Я шагаю к двери, заставляя его яростно рвануться. На мгновение я вижу то, чего все боятся… но на меня это действует не так, как должно. Он снова замирает, тело напряжено, пока ленты сжимаются вокруг стойки за его спиной. Тяжёлое дерево уже треснуло. Мы оба знаем: он мог бы сломать его без труда.

Даже в таком состоянии он сдерживается.

Я делаю ещё шаг в сторону коридора. Дрожь пронизывает меня, когда он издаёт дикий рык, и на миг страх пробивается сквозь моё желание, прежде чем я успеваю выровнять дыхание. Проходит несколько ударов сердца, прежде чем я понимаю: он не причинит мне боли. Он просто… чувствует так, как может.

Тянется к тому, чего жаждет.

Элрик жаждет.

И я хочу насытить его.

— Однажды ты предупредил меня не убегать от тебя… — Я замолкаю, наблюдая, как странно, по-звериному, он наклоняет голову — следит, оценивает, охотится. Сейчас в нём больше вампира, чем Элрика, в этом нет сомнений. Но он не причинит мне вреда. Я чувствую это в самой глубине костей. Костей, которые кажутся хрупкими без него рядом. — Видишь ли, тут есть проблема. Возможно, ты забыл… бег — это то, в чём я хороша.

Волосы хлещут меня по лицу, когда я бросаюсь по коридору. Призрачные, любящие глаза всех прекрасных женщин, что были до меня, следят за моим падением в безумие. Звук ломающегося дерева и яростный рёв вызывают во мне трепет. Я не оглядываюсь, пока коридор не наполняется грохотом. Мои ноги стучат по холодному мрамору, когда он размытым силуэтом устремляется вперёд — и тут же останавливается, скованный собственными лентами. Они хватают и сжимают, почти в панике, но он разрывает их или заставляет исчезнуть. Там, где он уничтожает две, появляются четыре новых.

Желание закричать подступает к горлу, когда я достигаю лестничного пролёта, но тут одна из этих шелковистых мягких лент обвивает мою талию, отрывая меня от пола. Меня почти сразу опускают, и я тяжело приземляюсь, лодыжки дрожат от удара. Вокруг меня царит хаос.

Где-то позади… пока это не меняется.

На этот раз крик вырывается, когда Элрик возникает прямо передо мной. Его ноздри раздуваются, он резко приближается, заставляя меня споткнуться и упасть на спину на ступеньки. Прозрачная жидкость капает на мою кожу, обжигая там, где скользит. Она шипит и пузырится, словно когда нога немеет, пока он рывком притягивает меня к себе. Я сдерживаю шипение от боли, когда его когти впиваются в мою плоть. Я в ловушке, прижата к его груди, но во мне лишь предвкушение. Боль может быть ужасной — честно говоря, я никогда хорошо не переносила боль, — но я уверена: я вытерплю её. Я зажмуриваюсь, но укуса не следует. Элрик… дрожит рядом со мной.

Он… что?

— Ты нужна мне, Syringa, пожалуйста, — стонет он, клыки нежно скользят по моей шее, вызывая мурашки.

Тогда я понимаю, что он делает.

Он просит разрешения.

— Да.

Мой рот приоткрывается, когда его клыки пронзают тонкую кожу на моей шее. Одна его рука, с когтями, бережно поддерживает мою голову, другая сжимает талию, удерживая меня рядом. Первые два глотка заставляют мою голову кружиться.

Позвоночник покалывает, когда он всхлипывает, прижимаясь ко мне, словно я — его единственная опора. Пока это покалывание в позвоночнике не взрывается. Жар разливается по моей коже, словно взрывная волна; всё внутри меня сжимается, прежде чем… разорваться.

Я вскрикиваю, не в силах сдержаться, когда прижимаюсь к нему, пульсируя. Волны лихорадочного наслаждения накатывают на меня, и я чувствую, как между бёдер становится невыносимо влажно. Той ночью в домике, когда он ласкал меня, я думала, что никогда снова не смогу испытать такое блаженство. Я ошибалась. Я… позорно возбуждена. Мне всё равно; Бог свидетель, мне всё равно. Мои ногти впиваются в его плоть, когда я прижимаюсь к нему, испытывая потребность, какой никогда раньше не знала. Он стонет, и, о Боже, одни эти звуки бросают меня за край, хотя я даже не подозревала, что там есть обрыв. Напряжение возвращается, а затем — взрыв. Я теряюсь в нём, мой разум отделяется от тела, пока он пьёт, насыщаясь мной.

Словно я — единственное, что может его удержать.

Мои пальцы слабы, когда они запутываются в его волосах, притягивая его глубже к моей шее, пока голова кружится. Напряжение накатывает в третий раз, но мир гаснет прямо перед тем, как наступает взрыв.

Когда я снова приоткрываю глаза, моя спина прижата к мягкому, роскошному постельному белью. Но именно прохладные, шершавые прикосновения к разгорячённой, воспалённой коже, нежное движение его языка вырывают из моего горла гортанный звук. Я тут же ощущаю потерю — его клыки исчезают, и мои дрожащие руки отчаянно пытаются притянуть его обратно. Вместо этого он осыпает меня лёгкими, как пёрышко, поцелуями, время от времени проводя языком по коже.

— Прошу, питайся. Пожалуйста. Ты мне нужен… нужен ещё, — мой голос — прерывистый стон; моё лоно промокло, я извиваюсь, пытаясь найти хоть какую-то опору.

Он рычит, и этот звук посылает волны желания вглубь меня; соски напряжены и тверды под грязным ночным платьем.

— Я уже взял слишком много, любовь моя.

Любовь моя.

Да, да…

Я всхлипываю:

— Мне нужно… — замолкаю, не зная точно, о чём умоляю.

— Тебе нужно, чтобы тебя наполнили? Да? — шепчет он. — Скажи, где, и я дам тебе это.

Только тогда я замечаю их — его ленты, скользящие, ласкающие, обвивающие мою разгорячённую кожу.

— Я… мне нужно, чтобы ты был внутри меня… я чувствую пустоту, — слова срываются с губ вместе со всхлипом.

Элрик в мгновение ока оказывается сверху, прижимая меня к постели; его чернильные волосы касаются меня, когда он впивается в мои губы жадным поцелуем. Его язык бесконечно исследует мой рот, пока рука скользит вверх