Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

Солнечный свет, струясь через жалюзи и заливая собой пространство, рисовал на полу кухни полоски и падал на изящную фигуру. Босоногая девушка озадаченно склонилась над кофеваркой, размышляя, в какую кнопку ткнуть своим аккуратным пальчиком, чтобы машина заработала. Шелковистые длинные волосы занавесили ее от чужих глаз, полы свободной рубашки доставали хорошо если до середины бедра. Где-то там, под объемной хлопковой тканью, спряталась попа. Взгляд, ощупывая, скользил по голым ногам, цепляясь за точеные коленки. Подумалось, что воротник наверняка расстегнут на три пуговицы, являя взору крылья ключиц и аккуратную ложбинку.

Вернулась?

Он стоял в коридоре, не уверенный, что эти острые коленки – теперь его. И изумительно ровные длинные ноги – его. И атласный водопад волос. Стоял и смотрел, не уверенный абсолютно ни в чем.

Душа пустилась в безумную пляску.

Она здесь. Она манит.

Все, чего хотелось, – подойти сзади, обнять и прижать к себе. Осторожно собрать волосы пальцами, добраться до шеи, коснуться губами бархатной горячей кожи под мочкой уха, какую-нибудь глупость прошептать… Убедиться!

Потому что она выглядит видением на этой кухне. Видением… Но он не спит – адская ломота во всем теле тому свидетельство. Имя звучит в голове, рвется с языка, и что-то вновь мешает вымолвить единственное слово…

Страх. Страх, из-за которого вчера он чуть не лишился ее на веки вечные.

– Ульяна…

Шумно выдохнув, вскинула голову… Она… И на ее лице что угодно: смущение, растерянность, непонимание, как себя вести. Ему даже вуаль паники в глазах чудилась – кажется, кто-то не знал, чего от него ждать. Егор и сам точно не знал, наверняка он знал лишь одно: из этой квартиры Улю он больше не выпустит.

Это, извините, какая-то дичь! Ей надо нервишки подлечить! И головушку. И вообще!

Час назад Уля в ужасе распахнула глаза, сквозь сон осознав, что оставила открытой квартиру. Вчера, вылетая оттуда с пакетом бинтов, пластырей и дезинфицирующих средств, о двери не думала вообще – захлопнула бедром и все. Не успела вспомнить про дверь, как коршуном атаковало понимание, что ей как воздух необходимы душ, зубная щетка и свежее белье. И сразу следом – мысль, что в холодильнике у Егора наверняка по традиции пусто, завтрак приготовить не из чего и надо бы залезть в свой. Следом еще одна – что она никуда не хочет уходить! Не хочет, и все тут! Следом – что, может, лучше бы и в самом деле уйти? Ведь… а как же душ и зубы почистить?

Это был кошмар. Душа заметалась, и зудящее беспокойство мелкими иглами впилось под кожу: она не могла понять, что ей делать. Лежа у него под боком и прислушиваясь к мерному дыханию, двадцать минут кряду решалась на стремительный спринт до квартиры. Решилась. Если бы она только знала, как прихлопнет дома, как в разы усугубится состояние, она бы зубы эти пальцем в его ванной чистила.

Оказавшись за собственной дверью, Уля поддалась панике. В душе вдруг ударило осознанием, что пока она тут пытается наскоро привести себя в более или менее божеский вид, Егор мог уже и проснуться. И обнаружить ее отсутствие. Мог даже выдохнуть в облегчении: кто знает, как он посмотрит на ситуацию, придя в себя окончательно? Эта мысль, дождавшись момента, когда хозяйка головы останется в гордом одиночестве, вновь прокралась в мозг и с упоением вгрызлась в извилины. И это несмотря на рассветные нежности. Маразм… Психичка! А добило понимание, что вот теперь-то, когда уже ушла… теперь вернуться без приглашения, наверное, будет совсем не комильфо. Что теперь по-хорошему правильнее подождать, появится сам или нет.

Взметнувшееся цунами тревоги волокло Ульяну по каменистому дну сомнений. Голова требовала оставаться дома и ждать. Требовала его реакции. А сердце протестовало: оно хотело назад, близко, под бок. Сердце категорично предъявляло собственные требования: не дурить, не трусить и не вести себя как десятилетний ребенок. Требовало его реакции.

Победило сердце.

Тихой сапой возвращаясь в соседнюю квартиру, Уля уповала лишь на то, что Егор еще спит. Тогда она сделает вид, что за эти жалкие полчаса ровным счетом ничегошеньки не случилось, что никто не успел вынести себе весь мозг. Совсем никто, да-да. Однако шум воды в ванной дал понять уже с порога: поздно! Поздно пить боржоми, когда…

Ну не дура?..

Ульяна попыталась воззвать себя к разуму, но оказалось, что это не так уж и легко. Держаться на плаву помогала только возня с завтраком, однако когда дверь в ванную распахнулась, коленки предательски подогнулись, а сердце в захлестывающей панике заметалось в грудной клетке. Что сейчас будет? Скажет, что они совершили ошибку? Не скажет? Не нужно было никуда отсюда уходить! А если он за это время уже успел прийти к выводу, что она передумала? Что не нужен ей спутник с таким прошлым. Точно дура, ну! Какая же дура! Зачем оставила его один на один с собой? Обещала же себе не оставлять!

Егор замер там, посреди коридора. Уля загривком ощущала, как он стоит и в немом недоумении смотрит прямо на нее, в упор. Окутавшая квартиру гулкая тишина лишала воли, способности соображать, опоры и самообладания, и глухой стук собственного сердца отдавался в этой тишине эхом.

«Господи…»

– Ульяна…

За прошедшую ночь свое срывающееся с его губ имя она слышала десятки раз и десятки же раз погибала, снова и снова трогаясь рассудком. Ночью оно звучало пьяно и безотчетно, а сейчас – осознанно и… напряженно. Ноги мгновенно налились чугуном, сердце с разгона влупило по ребрам, а в ушах, оглушая, зашумела кровь. Уле казалось, что еще секунда – и она хлопнется в обморок прямо на холодный кафель. Но нет, просто чудом каким-то держалась на поверхности. Пальцы вцепились в край столешницы, понимала она лишь одно: нужно пытаться делать вид, что ничего из ряда вон выходящего у них сейчас не происходит. Совсем ничего, сущая ерунда – просто после безумной ночи в постели с человеком, которого знает всю жизнь, который приматывал оторванные головы ее пупсов на скотч, она готовит завтрак на двоих. Все в полном порядке. Можно сказать, в ажуре. Да.

«Все нормально…»

Уля глубже вдохнула, вскинула подбородок и повернула голову. Егор стоял в дверном проеме в обмотанном вокруг бедер полотенце, душа на прощание отсалютовала и ухнула в пятки, а глаза не видели ни красоты, ни синяков, ничего… Только выражение лица. Губы пересохли, горло тоже – кажется, за эти секунды она целиком иссохла изнутри.

«Истеричка… Еще не случилось ничего…»

– Как заставить ее работать? – севшим голосом пробормотала Ульяна себе под нос, вновь разворачиваясь к кофеварке. Эта чудо-машина расплывалась, превращаясь в темно-серое, поблескивающее хромом пятно.

Смятенное