Читать книгу - "Разорённая леди. Хозяйка пограничного двора - Лила Синклер"

Лиора и Дарен задержались под навесом: дождь снова начал накрапывать, а до дома было всего полсотни шагов, которые оба почему-то не торопились пройти.

— Вы сказали, что разумное не всегда лучше приятного, — напомнила Лиора.

— Не для всего, — повторил Дарен тише.

Лиора не спросила, что он имеет в виду. Дарен смотрел на её губы и, заметив это сам, перевёл взгляд на пыльную стену. Объяснение стало бы только неловче.

За их спинами караульный проверял замок, старательно глядя только на ключ. С карниза падали редкие тяжёлые капли.

— Тогда для чего? — спросила она.

Дарен подошёл на полшага и остановился.

— Если я ошибся, скажите сейчас, — произнёс он.

— Не ошиблись.

Последний шаг они сделали почти одновременно. Поцелуй получился осторожным только в первое мгновение. Потом Лиора ухватилась за ткань его рубашки на груди, а ладонь Дарена легла ей на затылок — тёплая, неподвижная, не требующая ничего сверх того, что она сама уже выбрала.

От него пахло древесной пылью, холодным железом пряжки и дымом фонаря. Никаких цветов, духов или другого положенного романтической сцене великолепия. Лиора успела подумать, что репа и ржавые гвозди сопровождали их отношения последовательнее роз.

Когда они отстранились, ни один не заговорил сразу.

Сердце билось так сильно, что Лиора чувствовала его в горле. Чужое тело — она всё ещё иногда называла его так в мыслях — отозвалось на Дарена без чужой памяти, без подсказки прежней хозяйки. Это была её собственная радость и её собственный страх. От этого становилось легче и одновременно страшнее.

Она искала в себе вину перед женщиной, чьё имя носила. Не нашла готового ответа. Прежняя Лиора оставила долги, успокоительные капли, платья в шкафу и людей, которые помнили её иначе. Но не могла оставить право навсегда запретить той, кто теперь жила в этом теле, выбирать близость. Лиора решила, что когда-нибудь вернётся к этому вопросу честно. Не сейчас, когда Дарен стоял напротив и ждал не красивой мысли, а её реакции.

— Всё хорошо? — спросил он.

— Да. Просто у меня сложные отношения с собственными решениями.

— Я заметил ещё у ворот.

— И всё равно решили поцеловать?

— Именно поэтому сначала спросил, ошибся ли.

Его голос оставался спокойным, но пальцы, лежавшие на её плече, чуть дрогнули. Значит, генерал тоже не был так уверен, как выглядел.

В памяти мелькнули конференц-залы и утренний кофе другого мира. Елена никогда не целовалась после описи склада — хотя, если быть честной, прежняя жизнь вообще редко оставляла ей силы на поцелуи после работы. Здесь первое настоящее желание случилось среди пыли, документов и усталости, которую никто не прятал.

— Так, — сказал Дарен и потёр большим пальцем нижнюю губу. — Полагаю, теперь нужно сказать что-нибудь разумное.

— Так, — согласилась Лиора, чувствуя, как собственный голос звучит немного не так ровно, как ей хотелось бы.

— Нам нужно поговорить о том, что это означает, — сказала Лиора.

— Нужно, — согласился Дарен. — Но не обязательно решить всё за одну ночь.

— Вы ведёте расследование моего двора. Я сторона этого расследования. У вас есть власть закрыть участок, задержать моих людей, подтвердить моё прошение перед Расчётным домом.

— Поэтому любые решения по делу будут документированы и подтверждены Нейлом либо другим офицером. Как уже делается с коробкой. Если вы почувствуете, что наши отношения влияют на расследование, скажете мне — и я передам оперативную часть капитану.

Лиора не ожидала услышать слово «отношения» так скоро. Оно легло между ними тяжёлым, слишком взрослым предметом, который невозможно было спрятать обратно в шутку.

— Один поцелуй — уже отношения?

— Один поцелуй — причина договориться о границах до второго.

— Вы всегда так романтичны?

— Только после полуночи и рядом с опечатанными уликами.

Лиора рассмеялась.

— Попробуйте.

— Ничего не приходит.

— Уже честнее большинства ваших донесений.

— Есть ещё Мара, — сказала Лиора. — И Мина. Они заметят раньше, чем мы решим, что готовы им сказать.

— Нейл заметит раньше обеих. Возможно, уже заметил.

— Он стоял в другом конце склада.

— Это никогда ему не мешало.

— Тогда что именно мы собираемся скрывать?

Дарен задумался, и Лиора оценила эту паузу: он не отвечал удобной фразой только ради продолжения ночи.

— Не скрывать, — сказал он. — Не объявлять, пока мы сами не понимаем, что объявляем. Если спросят прямо, лгать не будем. Но двор не обязан получить отчёт раньше нас.

— Разумно.

— Вы только что утверждали, что разумное годится не для всего.

— Для разговоров с тётей — исключительно оно.

Мара, вероятно, уже мысленно переставляла мебель в гостевой комнате после одного ужина. Давать ей материал для дальнейших планов было опаснее, чем прятать коробку накладных.

— Ещё одна граница, — сказала Лиора. — Никто из моих работников не должен думать, что через вас можно получить моё решение. И наоборот.

— Согласен. Никаких просьб о должностях, взысканиях и контрактах между нами наедине. Всё служебное — при Мине или Нейле и на бумаге.

— Звучит ужасно неудобно.

— Хорошие правила часто так звучат в первый день.

Он вернул ей её собственный довод, и Лиора не могла с ним спорить.

Дождь усилился. Дарен снял куртку и набросил ей на плечи прежде, чем она успела возразить. Куртка была тяжёлой, тёплой и пахла им сильнее, чем поцелуй успел оставить на памяти.

— А это не нарушение границ? — спросила она.

— Это защита хозяйки стратегического объекта от простуды.

— То есть служебная необходимость.

— Разумеется.

Они пошли к дому не касаясь друг друга. Между их руками оставалось несколько пальцев воздуха — расстояние меньше прежнего и почему-то заметнее любого объятия. У колодца Дарен всё же подал ей руку, помогая перейти размытый участок. Лиора приняла её и не отпустила на два шага дольше, чем требовала грязь.

У крыльца горел один фонарь. В окне кухни мелькнула тень, и занавеска тут же опустилась.

— Мара, — сказала Лиора.

— Или человек, который очень похож на вашу тётю и совершенно случайно дежурит у окна перед рассветом.

— Завтра она спросит, почему на мне ваша куртка.

— Скажите правду. Шёл дождь.

— Боюсь, правда её только воодушевит.

— Нам стоит закончить с коробкой, — сказала она. Коробка была самым безопасным предметом в комнате: опечатанная, учтённая и совершенно не требующая ответа о будущем.