Читать книгу - "О мече и серебре - Дженьюари Белл"

«дует» судьба, что показывает, насколько я серьезна.

— Здесь был манткор, — продолжаю я, не испугавшись ее напряженного зеленоватого лица. — Он ужалил меня. Ты была здесь, чтобы исцелить меня. Как часто случаются такие совпадения? Это судьба.

Я чувствую правду в словах, силу в них, похожую на магию Солы, богини лжи — но здесь нет божественной магии. Только правда.

Выражение лица дриады становится широкоглазым, ее ноздри раздуваются, когда она вдыхает.

— Я ожидаю оплаты, — медленно говорит она.

— Мы можем это устроить, — говорит Меч из дверного проема, которого я даже не заметила.

Теперь же, когда я его заметила, моя грудь начинает болеть так, что это не имеет ничего общего с ядом манткора или проклятием.

У меня действительно неудачный месяц.

Меч смотрит на меня. Я не смотрю на него, сосредоточившись на Кейдии, но я чувствую его взгляд, горячий на моей коже.

— Мы выезжаем после завтрака, — быстро говорю я, нуждаясь в том, чтобы заполнить тишину, чтобы подтолкнуть всех к тому, что будет дальше, вместо того, что только что случилось.

Я не хочу думать о том, что только что случилось.

С тех пор, как умерла моя семья, мысли о прошлом приводят только к сердечной боли в настоящем.

— Ты не готова ехать верхом, — наконец отвечает Кейдия, пронзая меня взглядом.

— Хорошо, что Меч щедро платит тебе за то, чтобы ты пошла с нами, — плавно говорю я.

Он издает хмыканье из дверного проема, и я игнорирую то, как произнесение его тупого имени тоже причинило боль.

— Десять дней, — бормочу я себе под нос, свешивая ноги с кровати.

Лара оказывается рядом в мгновение ока, и слава богам, потому что, черт возьми, они правы — я нетверда на ногах и теряю равновесие. На прикроватном столике лежит щетка, в ней запутались рыжие волосы.

Озадаченная, я подношу руку к голове, и точно — мои волосы гладкие, не спутанные и не свалявшиеся, как было бы, если бы я болела одна.

— Спасибо, — говорю я Ларе.

— Я не собиралась дать тебе упасть, ты дура, — смеясь, говорит она и сжимает мою талию. — Я рада видеть тебя проснувшейся. Ты нас всех до усрачки перепугала.

— Я имела в виду, что спасибо за то, что расчесала мои волосы, — объясняю я, указывая на щетку. — Ты знаешь, как трудно распутывать колтуны.

— Я не расчесывала твои волосы, — мягко говорит она, на ее лице печальная улыбка.

Я оглядываюсь на Кейдию, которая собирает лекарства со столика у кровати.

Это много лекарств.

Должно быть, я была очень больна.

— Не смотри на меня, — говорит она. — Я тоже не расчесывала твои волосы. Он не подпускал меня к тебе, кроме как для работы над раной.

Мое внимание возвращается к щетке, утыканной длинными рыжими волосами.

Меч расчесывал мои волосы?

Осознание неудобное. Я поспешно отстраняюсь от Лары, опираясь на стену, пока добираюсь до своей кожаной сумки в углу. Мои штаны и блуза аккуратно сложены внутри, тоже свежевыстиранные.

— Он их не стирал, если тебе интересно. Но он заплатил дочери трактирщика, чтобы она это сделала. Она также починила плащ, который я тебе дала. — Голос Лары полон эмоции, которую я не могу назвать.

— Я не понимаю. Он сказал, что ненавидит меня. — Разве нет? Он сказал, что я — его наказание.

Рука Лары теплая на моем обнаженном плече.

— Я не уверена, что он сам понимает.

Я заставляю себя улыбнуться.

— Что ж, думаю, мне придется продолжать в том же духе, если это дает такие результаты.

Лара смеется, но смех заканчивается вздохом.

Она открывает рот, словно хочет сказать что-то еще, но я отворачиваюсь, осторожно натягивая одежду.

— Завтрак будет внизу, а затем, полагаю, мы отправимся в путь.

— Поняла, — говорю я голосом, который едва узнаю.

— Будь осторожна, Кири, — говорит Лара.

Она уходит, прежде чем я успеваю спросить, что она имеет в виду.

Глава 24

МЕЧ

Наши лошади отдохнули и нагружены едой и припасами, которые жители городка с радостью предложили в знак благодарности.

Они даже не взяли плату, и это раздражает.

Мне не нравится мысль о неоплаченном долге, хотя в конце концов только один долг действительно наступает сроком.

Кири поет, выезжая во главе группы, Морроу рядом с ней, и его бас с подголосками слишком хорошо сочетается с ее легким сопрано. Кейдия едет за ними на белоснежной кобыле, подобных которой я не видел целую вечность.

Музыка так же прекрасна, как Кири, но звук ее голоса, сливающийся с голосом Морроу, заставляет меня скрежетать зубами.

Я ненавижу это даже больше, чем ожидал. Десять лет в Коттлсайде были лучше этой пытки.

Кири — единственное, о чем я могу думать, невыносимая, прекрасная Кири, с ее острым как плеть юмором и бесшабашным отношением. Ее бесстрашие, ее упрямство, скрытая доброта, которую, как она думает, никто не замечает.

Хуже всего то, что теперь я так ясно вижу, почему она это скрывает. Ее за это уже наказывали. Она думает, что это делает ее слабой.

Я хочу показать ей, как она ошибается, но знаю, что лишь докажу ее правоту.

И это, это, больше чем что-либо, — кинжал прямо в мое темное сердце.

— Ты молчишь. — Мягкий голос Лары вырывает меня из задумчивости, и я смотрю в сторону, обнаруживая ее едущей рядом со мной, Грибок весело трусит позади нее.

— Молчание мне к лицу.

— Уверена, — говорит она, многозначительно глядя на меня.

— Как давно ты знаешь? — спрашиваю я ее. Я несколько дней размышлял, когда спросить ее, или стоит ли вообще допытываться, имеет ли значение, что она знает.

— Как только узнала, что она выпила из Чаши. — Она хлопает лошадь по шее. — Она была отмечена и до этого, впрочем, как, уверен, ты тоже знаешь. Это привлекло ее ко мне, связало нас вместе. Наши судьбы переплетены так же долго, как и твоя.

— Ты не сказала ей? — Я сужаю глаза в подозрении.

Она пожимает плечом, но ее выражение лица и печаль в глазах далеки от беззаботных.

— Не мне вмешиваться в волю богов. Я — инструмент Накуша. В отличие от Кири, я верю в своего бога.

— Кири считает тебя подругой. — Это вырывается рычанием, и ее лошадь вскидывает голову от моего тона.

— Я ее подруга.

— Ты ведешь ее, как быка на… — Я качаю головой, злой. Злой на Лару за то, что она делает именно то, что должна, и хранит секреты от Кири.

Но в основном я в ярости на себя за то, что храню секреты от Кири — и за то,