Читать книгу - "Обреченный венец - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

На полуслове Елесу оборвал крик петуха. Обдериха аж подскочила, ее прикрытые было глаза разом выпучились и выбросили снопы желтого огня. Косматым комом она соскочила с лавки и покатилась в темный угол, задевая пол когтями на слишком длинных руках. На границе черноты обернулась; желтые глаза глянули на замершую Елесу с недобрым прищуром.

– Обманула ты меня, девка… – раздался из гущи черных косм голос, похожий на скрип и шорох. – Хитра ты… Умна… да и я тебе подарочек оставлю, за науку отблагодарю. Сколь ты ни будь умна… а люди тебя за безумную почитать станут. Пережила ты мою ночь, больно умная, – так и живи теперь… дурочкой.

И сгинула. Елеса сидела не шевелясь, и не сразу она посмела глубоко вздохнуть. Она же победила? От облегчения сам воздух в бане показался теплым и сладким. Обдериха явилась да и убралась ни с чем, ее страшные железные когти не попробовали крови. Она, Елеса, выжила и теперь сможет, как выйдут года, сделаться «знающей»…

Но что такое обдериха сказала ей? Что за подарочек посулила? Дурочкой будешь жить, она сказала? Испугавшись, Елеса учинила быстрый смотр своим мыслям и знаниям. Вот… как лен растят и обрабатывают, она же не забыла? Вроде все на месте.

Суть подарка банного духа стала ясна ей позже, но уже той зимой. У нее прибавилось ума, но вылезал он, как тесто из перестоявшей квашни, когда никто о нем не просил, и люди, не понимая ее речей, сочли дурочкой ее, а не себя. Обычное дело…

Глава 2

Вспоминая ту давнюю «пряжу с обдерихой», Елеса не заметила, как мать под лучами вечерней зари закончила свое дело. Отвлек ее скрип двери и стук прялки – Агнея встала с порога и затворила дверь.

– Вот. – В темноте она всунула в руку дочери небольшой, с детский кулачок, клубок шерстяной нити. Одевайся да ступай. Да смотри помни: не оглядываться.

– Да разве я забуду?

Агнея лишь потрепала дочь по голове. Держаться с лесными хозяевами Елеса умела не хуже, чем любая девка – есть ложкой, но как же матери не напомнить?

В ранней ночи уже ощущалось стылое дыхание осени, и Елеса на поневу надела не шушку, а теплую шерстяную свиту. Осеннее тепло под солнцем – обман один, еще немного, и грянут первые заморозки. Огня в избах не зажигали: по летнему порядку, как стемнеет, так и спать. Никто Елесе не встретился: белым живым огоньком она пробежала по тихому селу, скользнула по тропе с косогора, пересекла ближние нивы, после жатвы заново вспаханные и засеянные озимью, и углубилась в березняк. За березняком расстилался луг, уже дважды скошенный. Солнце спряталось окончательно, погасли багряные полосы на западном краю неба, но от луны и звезд на открытом месте было довольно светло. А за лугом темнел бор – уже настоящий лес, дремучая чаща на много дней пути.

Вступая в черную бездну бора, Елеса сосредоточилась, открыла «заячий глаз» – и темнота прояснилась, теперь она видела все как днем. Немного углубившись по тропе, Елеса остановилась на роздорожице – пересечении двух лесных троп – и бросила серый клубок перед собой.

Обычному человеку после этого полагалось развернуться и скорее идти назад в село, а потом ждать, чтобы леший «открыл» спрятанную им скотину и завтра выслал ее назад к людям. Но обычным людям этот способ помогал только потому, что они приносили лесному хозяину послание от того, с кем леший имел договор – то есть от знатка. Но Праведный, получив послание, может тянуть несколько дней, а времени оставалось мало.

– Хозяин лесной, боровой, моховой! – позвала Елеса. – Явись передо мной, Праведный!

В вершинах зашумело, взметнулись еловые лапы, ветер затеребил ее одежду. А потом… Среди еловых лап, на высоте аршин в шесть, открылись большие круглые глаза – желтые, как лунный свет, каждый с плошку величиной, с узким черным зрачком не сверху вниз, а поперек. Будто старая ель, во весь ее исполинский рост, вдруг ожила и с недоумением уставилась на какую-то букашку, зайчишку, что так дерзко требует встречи. Кругом закричало, заухало филином – только имел этот филин в глотке сотню языков, а сам был в сотню раз крупнее. Гул волнами отдавался в ушах, и Елеса прикрыла их ладонями.

– Чего… тебе… надо? – разобрала она в этих волнах крика.

– Бычка ищу! – крикнула Елеса в ответ. – Верни, батюшка Праведный, бычка нашего красного! Нет того уговора, чтобы отнимать! Я вот тебе выкуп принесла!

Она положила на землю куриное яйцо – тоже красное.

– Коли так, – раздался ухающий смех, – отдам тебе бычка. Ступай за мной.

Порыв ветра нагнул ели, и Елеса пошла за этим ветром. Она покинула тропу, и тут же позади нее затрещало, будто там ломится сквозь заросли, догоняя ее, какой-то громадный зверь. От топота его дрожала земля. Треск ломаемых веток все приближался, Елеса слышала у себя за спиной хриплое дыхание. Оно нарастало, уже доносилось почти сверху, будто нечто огромное и дикое нависает над ней сзади. Отгоняя пугающие образы, она упрямо смотрела только перед собой и все шла, шла. Отводила с пути ветки, огибала стволы, обходила поваленные деревья, и все сдерживала желание ускорить шаг, чтобы отвязаться от преследователя. А тот на каждом шагу казался ближе. Неопытный человек уже давно обеспамятел бы от страха и кинулся бежать, мчался бы, не разбирая дороги, пока не убился бы обо что-нибудь. Но Елеса умела одолевать слепой лесной ужас. Она прошла через полуночную баню и после того взяла свою волю над всеми порождениями темного света.

Ее затылка коснулось горячее дыхание невидимой пасти. Елеса стиснула зубы, стараясь на ходу дышать ровно. Темный свет пугает, испытывает, снова и снова, такова его суть. Но «знающий» человек не боится – он сам кого хочешь напугает.

Что-то зашевелилось вокруг ее ног, раздалось резкое шипение. Елеса вдруг увидела на зеленом мху змей – десятки гадюк с черным зигзагом на серых спинах копошились вокруг нее. Одни уползали прочь, отвлекая взгляд, другие свернулись клубком, намереваясь напасть. Развевали широченные, как ворота, пасти с длинными, загнутыми назад зубами. Елеса содрогнулась и на миг застыла, но потом пошла дальше. Если бы не ее «заячий глаз», ей бы здесь не пройти – ведь темно.

– На синем море есть ракитов куст, под тем кустом лежит белый камень Алатырь,