Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

а собственные глаза видят их в глазах напротив. Весь праведный гнев в такие моменты испаряется, как в знойный день с раскаленного асфальта испаряются лужи. Раньше, в детстве, нередко так и бывало: Егор подкалывал, она дулась, он просил прощения уже спустя пять минут – и вовсе не потому, что тетя Валя требовала маленьких не обижать, не для того, чтобы остаться хорошим в ее или чьих бы то ни было глазах, а потому, так Уля тогда чувствовала, что начинал переживать. Она, конечно же, оттаивала тут же.

«Как в старые добрые…»

– И тебе…

Коржик, за эту минуту успевший проснуться и на мягких лапах подкрасться сзади, невесомо коснулся пушистым хвостом пижамной штанины, пересек порог, а вот у ног Егора задержался: с усердием обтер о них бока – туда-сюда, туда-сюда – и на предельной громкости затарахтел свою песню. Уля даже «слова» в ней разобрала – там было, дословно: «Забери меня к себе, и я заберу твои проблемы, фыр-фыр-фыр…»

Совсем уже ее буйная фантазия разыгралась.

«Сомневаюсь», – между тем считалось во встречном взгляде. И что-то еще там мелькнуло – непривычное, неуловимое, необъяснимое и пугающее. Что-то, заставившее очнуться, шире распахнуть глаза и, пытаясь понять, внимательнее всмотреться в те, напротив. Глубже. Дальше. Нарушая правила приличий.

Ответа не последовало. Спустя пару секунд Егор кивнул, развернулся и, пропустив трусящего впереди кота, скрылся в недрах своей квартиры.

А Уля так и осталась стоять на пороге с пиалой в руках, медленно осознавая, за чем именно час назад случайно подглядела на пробежке. Понимая наконец, кого же он ей напомнил. Мучительно медленно прозревая.

Егор был похож на памятник Лермонтову на центральной аллее, вот на что. На памятник, встречающий и провожающий равнодушных гостей парка. Да-да, тех самых – давно привыкших к монументу и воспринимающих его как нечто, не стоящее внимания. Не замечающих, смотрящих насквозь. Есть – и есть. Ее берущий от жизни все сосед сегодня походил на каменное изваяние, на гранитный обелиск, призрачную тень давно почившего.

А взгляд… Взгляд она только что видела потухший.

Холодная пиала давно согрелась в руках, а последний маленький чертенок, изо всех сил вцепившись когтями в Улино нутро, взмолился о пощаде.

«Брысь!»

«Дом стоит. Свет горит. Я окей. Я окей!»[30]

Музыка:

Дельфин – «Любовь»

Музыка у Егора в наушниках на пробежке:

Linkin Park – Somewhere I belong

VII. «Каждый раз, думая о тебе, я чувствую их…»

Держа голову высоко поднятой, а нос четко по ветру, Вадим нес к подъезду Ульяны огромную коробку с воздухом. Ну как с воздухом? Она действительно была невесома, и если бы не пробитые тут и там махонькие дырочки и не еле уловимый ухом шелест, то можно было бы заподозрить, что внутри абсолютно пусто. Но на самом деле…

Он полдня предвкушал Улину реакцию, спал и видел вытянувшееся от удивления лицо, а после – полный неописуемого восторга взгляд. Уже представлял, как она как ребенок будет прыгать по квартире до потолка, беспрестанно хлопая в ладоши, и смотреть на него наконец как на бога, а не так, как смотрит сейчас – добродушно-изучающе, словно ищет все в нем что-то, а найти никак не может.

Да, Ульяна оказалась самой сложной добычей, уж за последние пару лет точно. С тех пор как Вадим понял, что именно и как именно девочкам нравится, стало куда проще добиваться их благосклонности и внимания. А с покупкой «Крузака» – в кредит, правда, но какая разница? – все проблемы и подавно закончились: распахнешь перед любой из них дверь своего авто, и все, считай, дело в шляпе.

Они тают, как мороженое в солнцепек.

А их сговорчивость раз за разом подтверждает собственные и чужие наблюдения: девочкам нравятся состоявшиеся, уверенные в себе, ухоженные, сильные парни с широким кругом интересов. Они приходят в восторг, понимая, что их спутник способен поддержать разговор на животрепещущую тему. А еще они любят запах денег. Так что Вадим определенно видел смысл торчать в спортзале по два часа пять раз в неделю, фильтровать речь, следить за внешним видом, штудировать журналы о стиле, посещать модные спектакли, премьеры, выставки и клубы. Он работал над собой и пожинал заслуженные плоды в виде повышенного интереса прекрасного пола.

Но Ульяна… Ульяна – она… Она обескураживает! С детства в центре внимания окружающих, Вадим и помыслить не мог, что кто-то может не разглядеть всей массы его достоинств. А еще… Еще чуть ли не впервые в жизни он ощущал, что сел на крючок. Надежно сел, без возможности соскочить. Выходило, это не он поймал рыбку в сети, это его поймали, потому что все, о чем теперь думала его голова, – это… Это о том, да что не так?! Почему даже намеков на готовность выбросить белый флаг не видно? Тогда в магазине весь холодильник с мороженым выгреб, в цветочном сделал кассу, в парке выгуливал, продавца шаров ограбил, авто предъявил, в кафе сводил, ресторан – пообещал, а у нее в глазах немногим больше огня, чем в день знакомства две недели назад. И ведь она же не отталкивает: на встречи соглашается, слушает с любопытством, расспрашивает о жизни, в мессенджере всегда ответит. Но где, скажите на милость, хотя бы затуманенный взгляд? Две! Две недели! Полмесяца! А даже в щечку себя поцеловать не дает.

Рыжий тогда сказал: «Цени». Как тут ценить, если с каждым безрезультатно прошедшим днем он теряет хоть грамм, но уверенности в себе? Что ему праздновать? Зарождение комплексов? Спасибочки, комплексы оставьте себе!

Но сегодня все изменится. Вадим чует, знает. Он не оставит ей шанса. Она попросту не сможет не понять, как ей подфартило! Не получится у нее не восхититься его неуемной фантазией. Он сам собой восхищен.

До этой во всех смыслах гениальной идеи его во всех смыслах гениальный мозг додумался самостоятельно. В «Пентхаусе» Егор упомянул, что Уля любит животных, а дальше светлая голова сама пустила воображение в полет. И до такого минувшей ночью наконец доперла! Вершина его творческой мысли, выше в процессе ухаживаний прыгать ему не доводилось. Так горело исполнить немедля, что он и на работу забил, понимая, что в офисе и без него справятся. Но если все выгорит, а не выгореть не может, то уже через десять минут он свое получит. А после во всех красках доложит этому прожженному цинику о триумфе. Ну ладно, может, не во всех, но доложит обязательно.

«Сегодня она падет…»

Уже на входе в лифт откуда ни возьмись вспыхнула вдруг шальная ревнивая мысль: «Интересно, спали они или нет?» Но Вадим предпочел забраковать ее как идиотскую еще до момента закрытия дверей. «Не, говорил же, что со знакомыми не спит. Да и кто вообще спит с