Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

Но нет, этой сучке, похоже, и впрямь нравилось, и не просто нравилось! Судя по той похабщине, что до ушей все же долетала, она была в экстазе.

Кол!

Потому что не чувствовал никакой уверенности в том, что, если бы ей наконец разонравилось и она все же попробовала тебя с себя скинуть, ты позволил бы это сделать. Ничего в тебе на нее не откликалось – ты был пустое равнодушие. Позволил бы? Да или нет? Да?! Или нет?! Знала же, на что шла, ты же сразу предупредил, что не в настроении, что идея херовая, что кроме одноразовой связи ничего ей не предложишь. «Пофиг»?! Ну раз тебе пофиг… Все, все как одна! Все! Две резинки в своей агонии порвал, хорошо, что в процессе, а не на финише. Хорошо, что их у тебя вал, что они по всем щелям распиханы, «дюрексы» эти. Безалаберности ты себе не позволишь: отсутствие мозгов и бодренькие сперматозоиды – причина ЗППП и сотен, тысяч, десятков тысяч сломанных жизней.

Отыметь во всех мыслимых и немыслимых позах – оглушенно, ослепленно, – живого места на ней не оставить, слышать в ухо какую-то грязь и пропускать смыслы мимо мозга, как эта шалава пропустила мимо своего весь каталог женских имен, не понять и не принять ее восторгов, а после, в три ночи, без малейших угрызений совести выставить на улицу, под дождь. Уговор есть уговор.

Кол…

Без алкоголя, без веществ в крови, на чистую, трезвую голову устроить такое… Судить…

Ты вообще кто такой?

Еще бы чуть-чуть, и… Неужели?.. Неужели ты и впрямь был готов игнорировать границы дозволенного? Неужели пересек бы красную линию? Перешел бы на ту сторону? Ты бы смог?.. Ситуация не случилась, проверить себя – не случилось. И все же…

Ужаснуться. Это не кол.

Это – ноль.

Ты – чудовище.

Кое-как уснуть, чтобы через полчаса проснуться в холодном поту от набравшего еще больше красок ожившего кошмара и понять, что избавиться от снов тебе не поможет уже ничто, что они так и будут преследовать тебя до конца твоих дней. Запустить пальцы во влажные волосы, назвать себя выродком – против фактов не попрешь, кем еще? – натянуть футболку, шорты, кроссовки и сделать вид, что хотя бы хочешь попытаться сделать этот день лучше вчерашнего.

«Мальчик-ноль».

«Больше никогда!»

* * *

«Больше никогда!»

Сырая погода совершенно не располагала к тому, чтобы вставать в рань собачью и плестись на улицу, но накануне Уля клятвенно обещала себе сырники и вечернюю карбонару отработать утренней пробежкой по району. И вот теперь злая как тысяча чертей, задыхаясь, потому что взяла неверный темп и сразу не подумала о правильном дыхании, чувствуя, как заходится сердце, она выруливала в близлежащий парк. Хотелось проклясть и того, кто вообще придумал сбрасывать вес таким образом, и всех тех, кто своим бодрым подтянутым видом бесил ее сейчас неимоверно. А их в шесть утра на улице оказалось на удивление много – красивых, стройных, парящих над землей в своих модных беговых кроссовках и не менее модной яркой форме. Бегущих навстречу с таким безмятежным видом, словно не совершают сейчас над собой усилие, будто не мечтают о теплой постели или завтраке. А еще – абсолютно сухих, блин, в то время как с нее уже семь потов успело сойти! Да как они это делают?!

Что бы Том там ей ни говорил, а поди попробуй порадуйся жизни, когда не выспался. Сначала она проснулась в два ночи от звука ревущего мотора и подумала: «Черт бы тебя побрал, Чернов…» Только успокоилась и закрыла глаза, как в общем коридоре раздался звонкий и не сказать что трезвый женский смех. Уля, поняв, что, кажется, больше не уснет, подумала: «Твою мать…» Когда они там устроили, судя по душераздирающим женским стонам, БДСМ-вечеринку, вспомнила, как утром защищала – чего уж там, защищала – Егора перед матерью. Которая наверняка тоже уже не спит и с круглыми глазами в полной темноте смотрит в потолок. И подумала: «Я ща тебе на хрен дверь выломаю и повторю просьбу сделать потише! Нет, лучше сразу кляп вам принесу, для антуража!» Спустя час все стихло, она сомкнула глаза в осознании, что спать осталось меньше трех часов, что пробежка необходима, иначе все старания зря, что ее ждет скучный перевод технической документации с английского на русский, что Вадим не написал, что Коржу пора на прививку, что бабушке надо позвонить, что у Егора рубец под ключицей и татуировка где-то на ребре или спине… И треклятый будильник – нет бы сломаться! – прозвонил ровно в шесть, скотина! И вот она бежит по грязному мокрому асфальту и чувствует, как колет в подреберье.

Только, значит, вырулила в парк, как на параллельной дорожке заметила знакомые вихры. Ни с кем не перепутаешь! Сосед нарезал круг, но в отличие от одухотворенных физиономий других бегунов вид имел такой безучастный и отрешенный, словно лишился разом сердца, мыслей и души. Весь его облик говорил: это его самое обычное времяпрепровождение в ливень, ураган и зимнюю стужу и для него сейчас вокруг никого нет – ни таких же, как он сам или она, ни несчастных собачников, которые на самом-то деле спят на ходу, пока их жизнерадостные питомцы делают свои дела, ни метущих тропинки дворников – он один. И этот облик настолько отличался от привычного ей, что Уля усомнилась в реальности происходящего и заморгала чаще.

Спохватилась. Один или нет, замечал ли Егор в действительности что-то вокруг себя или не видел ничего и никого, но тем не менее он продолжал неспешно бежать навстречу – по параллельной тропинке, отделенной от ее тропинки живописным кустарником и редкими каштанами. И Ульяне, вначале растерявшейся от того, чему именно она только что стала невольным свидетелем, вдруг резко захотелось сгинуть куда-нибудь в кусты, вон к той милой болонке. Поспешно плюхнувшись на ближайшую лавочку, Уля резко нагнулась и принялась перешнуровывать крепко-накрепко завязанные шнурки. Мозг некстати прострелило догадкой, что выражение «рань собачья» наверняка и придумали сами заводчики четвероногих друзей. Спустя пару секунд украдкой повернула голову, взгляд уперся в удаляющуюся спину, скользнул по белым наушникам-затычкам… Пронесло…

Можно расслабиться и обмозговать.

«Ты там внутренности свои еще не выплюнул? Интересно, как бегается на прокуренные легкие?» – попыталась накрутить она себя, вспоминая пачку со страшной картинкой у него на столе и его самого в сигаретном дыму – вчера на общем балконе. Увы, судя по легкости, с которой Егор двигался в сторону выхода из парка, ничего выплевывать он не собирался. Тут облом. – «Неужели выспался? Смотрите-ка на него! Вот же ты жук!»

Больше прицепиться, к великому сожалению, оказалось не к чему.