Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

– А ты пораньше-то спросить не мог?! – раздраженно отбрил наезд Рыжий. – Чисто для подстраховки? Вылавливай их теперь давай! Чтоб ни одной летающей гусеницы тут не было! Окна открывай, что хочешь делай! Но сначала на диван ее.

– Может, искусственное дыхание?

Егор ответил красноречиво – молча, однако с таким скепсисом во взгляде, что не понять его мнения на счет неуверенно озвученной идеи оказалось решительно невозможно. А потом прищурился и открыл вдруг рот.

– На постели, полог которой был откинут, покоилась прекрасная юная принцесса лет пятнадцати-шестнадцати, если не считать того столетия, которое она проспала, – елейным, певучим голосом продекламировал он. – Принц невольно закрыл глаза: красота ее так сияла, что даже золото вокруг нее казалось тусклым и бледным. Он тихо приблизился и опустился перед ней на колени. В это самое мгновение час, назначенный доброй феей, пробил. Принцесса проснулась, открыла глаза и взглянула на своего избавителя. «Ах, это вы, принц? – сказала она. – Наконец-то! Долго же вы заставили ждать себя…»[31]

«Вот язва!»

– Только «избавителя» я бы поменял на «мучителя», – подтверждая характеристику, данную ему ровно секунду назад, проворчал Рыжий. – Неси давай свою спящую красавицу на диван. Я сейчас.

Метнулся куда-то в недра квартиры и уже спустя полминуты вернулся с коричневым пузырьком в одной руке и ватным диском в другой.

– Смертельный номер… – возвестил Егор гробовым тоном, – ранее не исполнявшийся.

Вадим, кажется, и дышать перестал, в напряжении наблюдая за тем, как друг подносит смоченную нашатырем ватку к Улиному носу. Когда она открыла глаза, Вадиму резко полегчало. Когда сфокусировалась на их лицах, окончательно отпустило. Когда резко распахнула ресницы, в ужасе уставившись на рассевшихся по всем поверхностям бабочек, когда приоткрыла рот, видать, пытаясь собрать в себе силы, чтобы заорать, облегчение вновь сменилось паникой. По комнате разнесся шумный вдох – два: его собственный и Рыжего.

– Этого я не учел, – прикрыв глаза, то ли озадаченно, то ли устало выдохнул Егор. – Надо было сразу в комнату тащить. Неси, воды из кухни возьми, дверь закройте плотно. Я сам ими займусь.

«А потом я займусь тобой», – прочитал Вадим в сверлящем многообещающем взгляде.

– Ну ты как? В порядке?

Сообразить, сколько времени прошло с тех пор, как Егор выпер ее с Вадимом из ее же гостиной, никак не выходило. Возвращение к чистому сознанию тянулось мучительно медленно. Пока она находилась в отключке, в голову вместо мозга ваты напихали, и этот хлопковый ком теперь упрямо не хотел работать. Собственная мягкая постель казалась Уле сейчас чужеродной и жесткой, в ушах стоял тихий непрерывный звон, а перед глазами мелькали черные, красные и прозрачные мушки. Подтянув ноги к груди и обхватив колени руками, прислонившись спиной к холодной стене, она пыталась сфокусироваться на парне в белом поло, который, заняв стратегическую позицию спиной к окну, беспокойно поглядывал то на нее, то на запертую дверь.

– Да, – кивнула Ульяна не слишком уверенно. – Все уже хорошо…

«Почти…»

Вадим тяжко вздохнул и в который уже раз озадаченно потер висок:

– Прости еще раз, я в страшном сне не мог себе такого представить.

– Я в порядке, Вадим. Не переживай ты так, ты же и правда не…

Из соседней комнаты вдруг раздался странный звук – будто с приличной высоты с глухим хлопком упало что-то очень и очень увесистое. Двое одновременно вздрогнули и в молчании уставились друг на друга.

«Хорошо, что не мамина ваза… Альманах?..»

– Иди лучше помоги ему… – тихо попросила Уля. – Скоро мама придет.

Она обречена. Вселенная обрекла ее вспоминать.

Конечно же, в произошедшем Вадим не виноват. Откуда мог он за столь короткое время узнать, что этих «прекрасных крылатых созданий» она ненавидит всеми фибрами души, не выносит на дух, всем своим существом боится их до одури с тех пор, как в детстве Егор показал ей одну засушенную особь, и она смогла разглядеть все до мелочей. Дьявол в деталях. Каждая клеточка ее тела содрогается в момент, когда она видит их в непосредственной близости от себя. Эти продолговатые упитанные мохнатые тельца, тонкие, длинные, цепкие лапки, эти усики, эти вылупленные на мир мертвые черные глаза, хоботки их скрученные монструозные. Трепещущие в воздухе крылья… Яркие или блеклые, они несут своих хозяев по воздуху, куда им вздумается. Их хаотичные, непредсказуемые перемещения в пространстве пугают до одури, никогда не знаешь, где в следующую секунду эта летающая мерзость окажется. А вдруг – прямо на тебе? Вдруг оно захочет приземлиться на тебя?

С возрастом ее отвращение к этим творениям природы не угасало, как того можно было ожидать, а лишь крепло. Однажды вечером через открытый балкон в их квартиру принесло огромного жирного мотылька, и включенная лампа на прикроватной тумбе в Улиной комнате стала для него центром мира. Пытаясь попасть под плафон, ближе к свету, насекомое металось в воздухе, выделывая прямо перед ее носом беспорядочные, непредсказуемые зигзаги, а Уле казалось, что оно вот-вот спикирует ей прямо на волосы, на кожу, на лицо… Господи, как же она визжала! Как полоумная! Орала в абсолютно пустой квартире и ничего не могла с собой и с этим созданием поделать, ее контузило. Мысль о том, чтобы сбегать на кухню за каким-нибудь стаканом, выловить чудовище и выпустить его в форточку, даже не пришла в голову – ведь это же надо к нему приблизиться, руку протянуть… А если оно окажется хитрее и упадет ей прямо на кисть? И, как назло, матери дома не оказалось: иногда в летний сезон на выходные она ездит гостить на дачу к подруге. Никто тогда не мог Ульяне помочь.

Помнит, как, не осознавая саму себя от ужаса, пытаясь справиться с приступом захлестнувшей ее паники, распахнула створки окна настежь, выскочила за периметр собственной комнаты и захлопнула за собой дверь, впопыхах забыв на постели книгу и телефон. В гостиной, помнит, ночевала – на мамином диване. А потом еще несколько дней боялась заходить к себе – все ждала, что мотылек этот сейчас выползет нежданно-негаданно из какой-нибудь щели и проберется ей прямо за шиворот.

Она на дух не переносит макросъемку. Каждый раз, натыкаясь на такие фотографии, прячется, прикрывая ресницы и пытаясь дышать глубже.

– Малая, ты как? Оклемалась?

Отдавшись жутким воспоминаниям и размышлениям о благих намерениях, которыми оказалась вымощена дорога известно куда, Уля даже не заметила, как на сцене сменились главные действующие лица, не отследила, как Вадим вышел. Как давно он вышел? Говорил ли он что-то напоследок или нет? Где он сейчас? Судя по доносившимся из-за стенки звукам – все тут же.

Неуверенно кивнув, перевела взгляд на соседа. Тот подпирал плотно закрытую дверь спиной, словно в дверь эту прямо сейчас билась целая туча мохнатых крылатых тварей. Сожаление о случившемся считывалось с его