Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

о том, что она почувствует, глядя на этот роскошный ужин. Я забываю, что в Тундрейне люди страдают от нехватки пропитания. В конце концов, именно ради еды Тормик и предложил заключить союз.

Мои губы сжимаются в суровую линию.

— Их выбросят.

— В Тундрейне дети, не владеющие магией, часто ложатся спать голодными, — шепчет она. — В последнее время стало еще хуже. Приливы дают все меньше и меньше. Рыбаки возвращаются с пустыми сетями.

Слуга выбирает именно этот неудачный момент, чтобы подать первое блюдо — приготовленную на пару капусту кейл с дробленым миндалем. Я даже не успеваю бросить на него сердитый взгляд. Майя смотрит на тарелку так, словно это яд.

Я протягиваю руку, беру ее за подбородок и поворачиваю лицо к себе.

— Первая партия продовольствия, которую я привез, должна была помочь. А вторая отправится со дня на день. Не мори себя голодом из принципа, Майя. Здесь у нас изобилие. Я позабочусь о том, чтобы оно дошло и до Тундрейна.

В ее взгляде мелькает искра тепла — и тут же гаснет. Моя жена медленно кивает и осторожно пробует еду.

Подают одно блюдо за другим, и я слежу за тем, чтобы Майя попробовала все. Каждое блюдо для нее в новинку, и ее изумление перед разнообразием вкусов, запахов и текстур подкупает.

Во время трапезы нас приветствуют дворяне — и почти все они бессовестно лгут. Высокий вельможа наклоняется к нашему столу, даже не удостоив Майю вниманием.

— Ваш союз уже наделал шуму, сир. Все только об этом и говорят — наступила новая эра мира.

У меня по шее пробегает неприятный холодок еще до того, как он заканчивает фразу.

Едва сдерживаюсь, чтобы не швырнуть в него чем-нибудь.

— Мы в полном восторге от того, что стали главной темой для сплетен в королевстве, — цежу я сквозь зубы.

Он едва успевает отойти, как к нам приближается кто-то, чьи сапоги громко и агрессивно цокают по полу. Даже не слыша его привычной поступи, я бы где угодно узнал этот бешеный пульс его энергетической ауры. Это Фарамир.

На нем ярко-бирюзовая туника, идеально сочетающаяся с платьем Майи — даже лучше, чем мое. Этот ублюдок даже уложил свои светлые волосы в косы на тундрейнский манер. Моя рука крепче сжимает бокал, а в жилах закипает ярость.

— Брат! Майя! Примите мои искренние поздравления, — восклицает Фарамир, широко жестикулируя.

Я подумываю о том, чтобы пырнуть его ножом для ужина.

— Спасибо, — рычу я в ответ, демонстрируя невероятную сдержанность.

Фарамир разглядывает лицо Майи; его цепкие глазки скользят по ее шее и останавливаются на груди. Этот проклятый ублюдок облизывается.

Я. Его. Убью.

Гром сотрясает ночную тишину. Воздух вокруг меня потрескивает, когда я встаю, готовый пустить в ход кулаки. Он труп. Он, черт возьми, труп. Он…

Рука Майи, опустившаяся мне на предплечье, заставляет меня замереть. Она вопросительно приподнимает брови, и в ее сапфировых глазах читается ясный посыл.

Она не хочет, чтобы я ввязывался в конфликт.

Подавив рычание, я снова сажусь на место.

Фарамир ухмыляется, переводя хитрый взгляд с меня на нее.

— Нравится мой наряд, брат? Хотел оказать честь Майе. — Он смакует ее имя, словно наслаждаясь его звучанием.

Я резко выдыхаю носом, заставляя себя успокоиться.

— Только ты мог превратить такой красивый цвет в нечто омерзительное.

— Только ты мог трахнуть невесту собственного брата.

Несмотря на мои усилия, гром гремит все сильнее. Майя вздрагивает, и я слегка сжимаю ее бедро под столом.

— Хватит об этом. Майя — моя жена.

Фарамир кривит губы в усмешке.

— Твоя демонстрация силы на церемонии, — тянет он. — то было разочаровывающе, брат. Я ждал молний, способных прошить небо до самого Тундрейна. Думал, ты захочешь впечатлить мою невестку. — Он бросает взгляд на Майю, хотя обращается ко мне. — К чему это жалкое зрелище? И это в день свадьбы.

— Тебе есть что еще сказать, Фарамир? — цежу я сквозь зубы.

Мой сводный брат умолкает; на его лице застыла презрительная усмешка.

— Нет, полагаю, нет. У нас еще будет прорва времени, чтобы узнать друг друга поближе.

Да смилуются надо мной Небеса: он разворачивается и уходит.

— Прости, — бормочу я, бросив взгляд на Майю. — Он козел.

— У вас всегда такие отношения? — Она провожает его взглядом, покусывая нижнюю губу.

— Почти всегда. Фарамир ненавидит меня с детства.

— Почему?

— Он видит во мне угрозу, я сильнее как маг. Он не верит, что трон мне и даром не нужен.

— А чего ты хочешь? — тихо спрашивает она. — Кроме того, чтобы покинуть королевство.

От ее слов на душе становится тепло: я ведь всего лишь обмолвился пару недель назад, что хотел бы уехать из страны и посетить Волку. А она запомнила.

Я крепче сжимаю ее бедро.

— Прямо сейчас? Хочу сбежать с этого приема и кое-что тебе показать. — Ей наверняка понравится вид на ночное небо с моей любимой террасы. Может быть, она позволит мне снова ее поцеловать.

— Мы не можем покинуть праздник, устроенный в нашу честь, — смеется она, переплетая свои пальцы с моими под столом. Сердце пропускает удар.

— Можем и покинем.

Я одариваю ее заговорщической улыбкой.

— Пойдем.

Ее рука в моей прохладна, пока мы пересекаем зал. В центре танцпола нас останавливает стражник и отводит меня в сторону.

— Сир, — шепчет он. — Принц Фарамир приказал всей страже удалиться. Я… я не смог его переубедить.

Я издаю тяжелый, многострадальный вздох и бросаю гневный взгляд на Фарамира, который сидит за своим столом и самодовольно красуется — настоящий напыщенный болван.

— Я сейчас вернусь, — шепчу я Майе и решительно направляюсь к столику Фарамира.

А дальше все происходит стремительно.

Глава 26



— Какого черта ты творишь? — рычу я, глядя сверху вниз на Фарамира.

— Наслаждаюсь ужином, братец. — Он делает большой глоток из бокала, даже не удосужившись взглянуть на меня.

Мои руки сжимаются в кулаки.

— Стража. Она нужна нам для охраны.

Он пренебрежительно машет рукой.

— Разве? Нас окружают друзья. Наши верные подданные.

— Фарамир…

Позади меня раздается громкий крик, а следом — звон разбивающихся о мрамор тарелок.

В центре танцевального зала царит паника: слуги и стражники в смятении мечутся из стороны в сторону, а я не… вижу… Майю.

— МАЙЯ!

Я пересекаю зал, расталкивая людей, пока не замечаю бирюзовую вспышку.

На чертовом полу.

Моя жена лежит на мраморе, а поверх нее распростерся слуга — бесформенной грудой, с неестественно вывернутыми конечностями.

Зал погружается в хаос.

Я бросаюсь к ним.

— Майя!

Опустившись на колени