Читать книгу - "Там, где встречаются небо и море - Лина Казак"

— Возвращайся на пост, — рычу я. Вдали гремит гром.

Он бледнеет, рот его приоткрывается. Не дождавшись от меня больше ни слова, он снова кланяется и поспешно выходит из комнаты.

— Убери его из сегодняшнего графика дежурств, — бросаю я, поворачиваясь к Джейзару. — А с завтрашнего дня пусть патрулирует столицу. Не хочу видеть его на территории дворца.

Пожилой мужчина лишь кивает с невозмутимым лицом, делая очередную запись своим мелким почерком.

Работы мне предстоит немало. Нужно защитить Майю от моего отца, брата и моего чертова народа.



Мои сапоги гулко стучат по блестящему мраморному полу, пока я спешу к парадному залу. Встреча с Джейзаром затянулась гораздо дольше, чем я планировал, но нужно было учесть слишком много факторов. Я едва успел переодеться в парадную тунику — должно быть, дворцовая швея трудилась над ней всю ночь, как и над бирюзовым платьем Майи.

Я сворачиваю за угол.

Вот она — моя жена.

И она одна. Где же ее проклятые Небесами стражники? Внутри меня закипает раздражение. Похоже, мои угрозы о мучительной боли нужно повторить. А может, и продемонстрировать на деле.

— Ты опоздал, — говорит она, и ее губы трогает дразнящая улыбка.

Сердце пропускает удар.

— Прости, — я отвечаю ей такой же улыбкой. — Нужно было уладить кое-какие вопросы с безопасностью. — Я с восхищением оглядываю ее, задерживая взгляд на кулоне в форме капли. — Хотя ни одно дело не сравнится по важности с моей женой. — Моя жена. Я смакую эти слова, чувствуя, как верно и естественно они звучат.

Майя краснеет, и — да помогут мне Небеса — она просто восхитительна. Я уже собираюсь сказать ей об этом, когда дверь в парадный зал отворяется и в проеме показывается слуга. Паренек явно рад меня видеть; он тут же закрывает дверь, чтобы возвестить о нашем появлении.

Внезапно дверь распахивается снова. Я предлагаю Майе руку, и мы входим. Слуги отлично справились с задачей, учитывая, что у них было меньше суток на подготовку. Белые и пурпурные цветы обвивают люстру, а мраморный пол сияет, словно стекло.

Я веду Майю вниз по лестнице, бросая на нее быстрый взгляд. Она напряжена, ее широко распахнутые глаза сканируют зал, но плечи остаются расправленными и гордыми под оценивающими взглядами.

Стоит нам спуститься в зал, как знать слетается к нам, словно голодные стервятники, расточая банальные любезности и добрые пожелания. Я стискиваю зубы, готовясь к резким уколам боли в шее, хотя в этом шуме и болтовне невозможно понять, кто именно лжет. Возможно, все они.

— Церемония была прелестной! — говорит Майе одна из знатных дам. — Королю Вараду придется непросто с Фестивалем Равноденствия — такое торжество трудно превзойти.

— Не говори глупостей, Заирна! Нашему королю больше не придется заниматься планированием, — восклицает ее спутница; щеки у нее такие же красные, как губы. — У него теперь есть дочь. Принцесса Майя будет устраивать все наши празднества.

Первая женщина скептически оглядывает Майю.

— А в Тундрейне устраивают приемы? — спрашивает она, морща нос с едва скрываемым презрением. Мне ужасно хочется подставить ей подножку. На языке вертится язвительный ответ, но жена опережает меня.

Майя озаряет лицо широкой улыбкой — безупречной, но совсем не похожей на те мягкие, искренние улыбки, что она дарила мне.

— Вы про снежки? О, мы бросаем их каждый день! И поверьте, у меня есть особые приемы, чтобы попасть точно в цель.

В груди у меня рокочет смешок при виде их шокированных лиц. Она великолепна.

Поверх головы Майи я замечаю высокую женщину, шагающую прямо к нам; ее брови нахмурены, а светлые волосы развеваются на ходу.

Блядь. Это Лживая Лира. И, судя по всему, она твердо намерена разрушить мой брак, едва он успел начаться.

— Прошу нас извинить, — говорю я женщинам, не сводя глаз с приближающейся проблемы. — Нам пора танцевать. — Я веду Майю в центр зала; музыка сменяется более мягкой мелодией. Лживая Лира запинается, лицо ее искажается от гнева, и она решительно уходит прочь. Я с облегчением выдыхаю.

Но лицо Майи бледно, брови плотно сдвинуты — словно я предложил ей не танец со мной, а схватку с грозовой бурей.

— Прямо как мы репетировали, жена.

Я обхватываю ее за талию и приподнимаю, пока ее ступни не оказываются на моих, а руки не обвивают мою шею. Я прижимаю ее к себе и покачиваюсь в такт музыке, положив ладони ей на поясницу.

Придворные интриги, пустые аристократы, вечные колкости — все это отступает на второй план.

Есть только я и она.

Как было последние недели. Как должно быть всегда.

— Я хотел сказать это раньше, — шепчу я. — Небеса, ты — самое прекрасное, что я когда-либо видел.

Она прищуривает свои красивые глаза.

— Ты лжешь.

Я наклоняюсь ближе, и мои губы касаются ее уха.

— Я никогда не буду лгать тебе. Нет ничего, что я ненавидел бы сильнее, чем ложь.

Я провожу рукой вдоль ее позвоночника, мягко поглаживая шею, и по ее телу пробегает дрожь. Мы прижаты друг к другу вплотную, и каждый ее вдох совпадает с моим.

— Ты сам выбирал наряды? — быстро спрашивает она, теребя пальцами воротник моей туники. — Я думала, что буду в цвете мерзлой грязи.

— М-м-м. — Я одариваю ее улыбкой. — Возможно, я приложил к этому руку. Тебе нравится?

Мои пальцы убирают выбившийся локон с ее лица, на мгновение задерживаясь на щеке. Я смотрю на нее сверху вниз, и сердце переполняет опасное чувство — оно рвется наружу, готовое захлестнуть ее той же мучительной страстью, что не дает покоя мне самому.

— Мне нравится синий, — сухо говорит она, отводя взгляд.

Небеса, я ее расстроил, но не понимаю чем.

— Майя, что… — начинаю я, но музыка смолкает, и гром аплодисментов заглушает мои слова.

Мы направляемся к столу моего отца, но я снова ищу ее взглядом; в груди поднимается тревога. Стол ломится от блюд с мясом, запеченными овощами и корзин с хлебом. Майя выглядит так, словно ее сейчас стошнит. Лучше как можно скорее покончить с этой формальностью и поприветствовать моего отца.

Он встает, когда мы к нему подходим, но я не могу заставить себя взглянуть ему в лицо. Я стискиваю челюсти: именно из-за него мамы сегодня здесь нет. Я коротко киваю и веду Майю к небольшому круглому столику, зарезервированному для нас двоих.

— Что случилось? — спрашиваю я, когда мы занимаем свои места.

Она кивает в сторону банкетных столов.

— Что будет с остатками?

Черт. Я даже не подумал