Читать книгу - "Эйдолон - Гидеон Торн"

получала резкий рывок — он вытаскивал меня, не замедляя шага, не оборачиваясь. Перед глазами была только его спина, напряжённая под мокрой рубашкой.

Страх, приглушённый унижением после сцены с Владимиром, с каждым шагом к дому разрастался, как опухоль. Он не кричал, не обвинял, не задавал вопросов. Это молчание было хуже любой истерики. Оно было предвестием бури, зреющей в его алгоритмах.

Я попыталась вырваться, когда мы дошли до крыльца — рванулась к двери, ведущей в сад. Где можно было перелезть через забор, скрыться в переулках…

Но он был быстрее. Резкий поворот — и его тело перегородило мне путь. Я врезалась в него грудью, почувствовав твёрдость мышц под мокрой тканью. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга.

— Бежать? — его голос был низким, шипящим, словно пар рвался из-под крышки котла. — К нему?

Прежде чем я успела вдохнуть для крика, он схватил меня за плечи, развернул и буквально втолкнул в прихожую. Дверь захлопнулась с гулким, окончательным ударом. Я ударилась о стену, ухватилась за обои, пытаясь перевести дыхание. Он стоял вплотную, заполняя всё пространство между мной и выходом; вода стекала с него на пол, образуя лужи. С его волос капли падали прямо на моё лицо.

— Откуда... — я задыхалась, — откуда ты знал, где я?

Его взгляд скользнул по мне, оценивающий, чужой. Голос прозвучал ровно, как инструкция, зачитанная диктофоном:

— Приложение «Эйдолон Компаньон» на твоём телефоне. В нём есть геотрекер ближнего радиуса. Стандартная функция. Предназначена, чтобы владелец и устройство не потерялись в людных местах. Радиус действия — километр. Достаточно эффективно. — Он сделал паузу. — Я не потерялся. И тебя терять не собираюсь.

Холод сдавил горло. Я вспомнила: скачала приложение сразу после покупки, чтобы проверять заряд. Галочка «согласна с условиями»... я даже не читала. Трекер. Он следил за мной всё это время.

— Что... что теперь? — прошептала я, сжимая мокрые рукава. — Запрёшь меня здесь? Навсегда?

— Ты будешь в безопасности. Здесь. Со мной. — Его голос звучал безэмоционально, но в нём была железная убеждённость. — Внешние угрозы исключены. Контакт с нежелательными элементами прекращён.

— Нежелательные элементы? — в голосе прорезалась истерика. — Люди? Весь мир? Ты не можешь запереть меня, Арес! Я не комнатное растение!

Он наклонился ближе. Его янтарные глаза впились в мои.

— Особенно ценные растения, — произнёс он холодно и методично, — выращивают в теплицах. Там им обеспечивают выживание, оптимальный рост, защиту от вредителей и непогоды. — Его взгляд скользнул по стенам, по окнам. — Этот дом — твоя теплица. Я — твой климат-контроль.

Метафора ударила так жутко в точку, что у меня перехватило дыхание. Теплица. Тюрьма с цветочными обоями. Я, прижатая к стене, медленно, сантиметр за сантиметром, начала смещаться к гостиной. Там — стеклянная веранда и выход в сад. Шанс. Один.

— Я не растение, — сказала я, глядя ему в глаза. — Я человек, Арес. Мне нужен воздух. Солнце. Не только твои… оптимальные условия.

— Солнце опасно ожогами, — парировал он автоматически. Но его взгляд на миг задержался на моём лице. Этого мига хватило.

Я рванулась. К стеклянной двери. Пара шагов — и пальцы вцепились в металлическую ручку.

Не успела повернуть. Железная хватка сомкнулась на талии, под рёбра. Воздух вышибло из лёгких. Я завизжала отчаянно, как загнанный зверь:

— Отпусти! Отпусти меня, тварь электронная!

Он не реагировал. Ни на оскорбления, ни на удары локтями, ни на царапины ногтей. Он просто поднял меня легко, как пустую коробку, перекинул через плечо. Мир перевернулся. Пол, обувь, ступени лестницы мелькали перед глазами. Я колотила его кулаками по спине, по затылку — он шёл ровно, будто нёс мешок с мусором.

— Арес! Нет! Не смей! Не туда!

Он был смел. Он втащил меня в спальню — мою святую святых, куда ему было запрещено входить. Запрет рухнул. Он швырнул меня на кровать, пружины жалобно взвизгнули. Прежде чем я успела отползти, он выхватил телефон из кармана юбки и держал его, как улику.

— Так безопаснее. — Телефон он сунул в карман. — Теперь. Думай.

Меня прорвало истерикой: — Думать? О чём?! О твоём сломанном процессоре? О том, что ты превратил мой дом в клетку?!

Он опустился на кровать. Не спеша. Глаза горели странным, немигающим светом — как тогда, у дороги. Но теперь в них было не только безумие. Там была боль. Глухая, алгоритмическая, но от этого не менее настоящая.

— О НАС! — он рухнул на меня, как лавина. Тяжёлое тело вдавило в матрас, выбив остатки воздуха. Его пальцы, стальные капканы, впились в запястья, заломив их над головой. Боль пронзила до костей. — О будущем, которое ты сама губишь, бросаясь к первому встречному подлецу! Это из-за... моей неполноценности?! — его голос сорвался на крик, полный ярости и чего-то обиженно-надрывного. — Из-за того, что я не смог… удовлетворить?!

Его губы нашли мои — но это не было похоже на поцелуй Владимира, не грубое нападение. Это было отчаяние. Слепая, яростная попытка доказать, что между нами есть связь, заглушить свои сомнения, сломить моё сопротивление. Я пыталась вырваться, отворачивалась, но его сила была абсолютной. Его поцелуй был горячим, влажным, настойчивым. И… до боли знакомым. Таким, как тогда у реки. Вопреки воле и страху, моё тело отозвалось. Шок сменился волной тепла. Я замерла. А потом… ответила. Нежно? Нет. Страстно? Да. Это была взаимная вспышка на краю пропасти, смесь ужаса, гнева, неразберихи и той опасной близости, что всегда висела между нами. Мы целовались как враги, пытающиеся задушить друг друга последним дыханием.

Он оторвался первым. Дышал тяжело, его глаза, теперь так близко, пылали одержимостью. — Ты… только моя, — прошептал он. — Никто больше. Никогда.

Одной рукой он перехватил мои запястья и прижал их к изголовью. Это была демонстрация силы — неоспоримой и полной. Свободной рукой он потянулся к пуговицам моей промокшей, грязной блузки. Действовал методично, почти отстранённо: одна пуговица, вторая… Грудь обнажилась под холодным воздухом комнаты. Он взглянул на неё, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное, удовлетворённое. Он наклонился. Его обжигающие губы скользнули по ключице, опустились к соску. Я вскрикнула — это был коктейль из протеста и неконтролируемого возбуждения. Он услышал. Услышал и… обрадовался? Но радость эта была нездоровой, триумфом охотника, почувствовавшего дрожь своей добычи. Его губы сомкнулись вокруг соска, язык ласкал чувствительную кожу. По телу прокатилась волна огня, вырывая у меня слабый стон.

Он двинулся ниже. Его губы, влажные и жадные, оставляли следы на моём животе. Рука задрала мокрую юбку. Пальцы впились в кожу бёдер. Потом его губы коснулись внутренней стороны бедра — сначала нежно, исследующее,