Читать книгу - "Там, где цветёт папоротник - Анна Корнова"

и пекли в углях. Из берёзовой коры умело складывали туесок и варили в нём какие-то корешки. Света была уверена, что туесок сгорит на костре, но чудесным образом вода кипела, а туесок преспокойно раскачивался над огнём. Светлана Радимова привыкла быть лидером, а тут ощущала свою полную беспомощность и абсолютную зависимость от других. Девушка старалась быть хотя бы полезной, но единственное, чем могла помочь, – это собирать лесные ягоды, и то, всякий раз приходилось уточнять: это съедобная или нет?

– Ты где же жила, что ничего не умеешь? – удивлялся Борзун. – Неждан, вправду говорят, что её у лютичей нашли, а не у шишиморы за печкой?

Света хотела возразить, что хотя ощипать птицу не умеет и в корешках она не разбирается, зато может работать на компьютере, запоминать большие объемы информации и многое ещё, о чём её спутники даже не подозревают. Но ничего, конечно, не сказала, а вздохнув, пошла с берёзовым туеском за водой к ручью. Туески мастерил Вышан (в свои четырнадцать лет он чувствовал себя значительно опытнее Светланы и постоянно поправлял неумёху).

На третий день путники вышли к поселению, где их приняли как дорогих гостей. Света с аппетитом ела пшенную кашу на молоке и была уверена, что ничего вкуснее никогда не пробовала. Неждан и Борзун рассказывали селянам о своих приключениях.

– Лихие люди вдоль дорог всегда разбойничают. Грабят всех без разбора, на богатые возы нападают, если попадутся, но вас, видать, ждали, – заметил один из слушателей. – Деревья подпилили, стрелы загодя пустили, знать, знали, что с охраной едете.

– И мы то самое думаем, – поддержал Борзун. – Неспроста налетели.

Света мысленно согласилась, что нападение на смоленскую знать явно было заранее тщательно спланировано, но думать на эту тему не стала – пусть сами разбираются в своих древнеславянских интригах. Однако уже на следующий день ей пришлось держать ответ перед князем Добромыслом и о том, кто подстроил засаду на лесной дороге, серьёзно задуматься.

– Вот решили мы с радимичами породниться, – неторопливо, словно рассуждая вслух, говорил Добромысл. – И как же так получилось, что обозы, которые из Чичерска к нам шли и от нас в Чичерск, оба раза грабили, оба раза людей убивали, и оба раза ты там оказывалась и оставалась цела и невредима.

– Это случайное совпадение, что я там была, и счастливый случай, что осталась живой, – уверенно заявила Светлана.

– И почему я тебе поверить должен? – брови Добромысла слегка нахмурились.

– Потому что я правду говорю, – Светлана понимала наивность своих слов, но других аргументов у неё не было.

– Отведите во двор, пусть землю из-под правой ноги ест, – обратился Добромысл к гридням, стоявшим у двери.

– Это зачем? – обалдела от такого распоряжения Света. – Это что, наказание такое? За что?

И князь, и оба его телохранителя изумлённо уставились на девушку.

– Значит, не готова землёй поклясться, – задумчиво произнёс Добромысл. – Боишься обманом гнев Рода навлечь.

Светлана сообразила, что поедание земли должно доказать правдивость её слов. Сомнительный, конечно, детектор лжи, но без этого, похоже, свою невиновность не доказать. А вдруг земля окажется червивой? И на зубах будет скрипеть? Но отказаться – это означает стать иллюстрацией к справочнику по криминалистической медицине – про средневековые пытки Света, пусть понаслышке, но знала.

– Я готова. Только много земли есть не буду.

На неё вновь ошарашенно посмотрели, но ничего не сказали. Князь кивнул, и Свету вывели из гридницы.

Казалось, что все обитатели княжеского двора собрались у высокого столба перед теремом. Пробежав множество лиц, взгляд Светланы остановился на Радосвете – старший дружинник, нахмурившись, наблюдал за происходившим. Свете и без того было не по себе, а от этого сурового взгляда она окончательно растерялась. К тому же она никак не ожидала такого количества зрителей и не знала, как себя следует вести. Неожиданно рядом с ней оказалась Миляна и зашептала:

– Поклонись на четыре стороны. Ниже поклонись. Громко говори: клянусь Матерью Сырой Землей…

Светлане действительно пришлось съесть пригоршню земли, и произошло чудо: все стали смотреть на неё доброжелательно, а княгиня Ладослава даже обняла её со словами:

– А ведь я тебе не верила. Прости меня за злые мысли.

Света удивилась простодушию этих людей: любой вокруг пальца обведёт, поест земли и, пожалуйста – оправдан. То, что обмануть Мать-Землю ни один человек не решится, боясь навлечь на себя страшные несчастья, Светлана не подумала: в её мире клятвы нарушались постоянно.

Подождав, пока все разойдутся, Светлана отправилась за пристройку-кухню, туда, где стояли бочки с водой, чтобы прополоскать рот: земля действительно скрипела на зубах. Там же опустилась на сложенные у стены поленья и в который раз задумалась о своей дальнейшей судьбе. Света всегда ставила перед собой ясную цель и шла к ней, но какие задачи ей решать сейчас, когда жизнь её коренным образом изменилась, девушка не понимала. Основная цель известна – надо как-то прожить этот год и на Купалу найти цветущий папоротник. А вот как этот год прожить? Деятельная натура Светланы никогда не допускала бездумного времяпрепровождения, но тут она решила постараться сидеть тихо, ничем не выделяться и, как это ни бездарно, весь год месить тесто на княжеской кухне и чистить репу, ни во что не вмешиваясь.

А князь Добромысл обсуждал со старшим сыном, как доказать всему миру и самим себе, что есть у смолян и доблесть, и удача. Что в произошедшей беде замешаны киевские люди, князь не сомневался: помешать союзу кривичей и радимичей да ещё знатных мужей Смоленска уничтожить – такое киянам на руку. И ясно было князю, что кто-то из его ближних в этом разбое участвовал, ведь про посольство, отправленное к Славомиру, в Чичерске не знали, значит, здесь, в Смоленске, врага искать нужно. И надо у богов помощи просить, может быть, союз его с радимичами богам неугоден, раз они киянам помогают, но пусть тогда боги укажут, что делать.

– К волхвам поедешь, – объявил князь своё решение сыну. – Никому не говори, возьми с собой из дружины двоих самых