Читать книгу - "Изаура и Алваро - Бернарду Жуакин да Силва Гимарайнш"

понаделали с помощью рабов, ведь небось поездом приехала, не то что раньше?

— Именно им. Так быстро и удобно!

— Вот, не зря воевали мы с твоим отцом за нашу землю! Век его не забуду. Если б не вынес он меня тогда с поля боя, не говорить бы нам с тобой сегодня. Да и Алваро так никогда бы и не увидал своего деда, разве что в этой галерее. — Он кивнул на череду своих родственников в военных мундирах разных времен. — А ему здесь не висеть в эполетах, он войну не приемлет. «Убийство, говорит, да и только».

— Надо сказать, что и наш Леонсио тяготеет к мирным занятиям...

— А как твой Алмейда, все такой же упорный фазендейро, как ваши плантации?

— О, дон Фонтес, к сожалению, нет... — И, вспомнив все предшествующие события и цель приезда, женщина горько заплакала.

— Мария, что с тобой, какая беда случилась? — участливо спросил ветеран.

— Не спрашивайте, полковник, я не могу сейчас говорить.

— И действительно, — спохватился дон Фонтес, — какие разговоры?! Ты успокойся, передохни, а я распоряжусь об ужине. Спать будешь, как всегда, в комнате с окнами на залив?

Мария согласно кивнула.

Через полчаса хозяин и гостья сидели в большом зале с камином, стены которого были увешаны старинным оружием, охотничьими трофеями и прекрасными гобеленами, и ужинали. Тут были не только предметы, добытые в бою, но и подарки почитателей заслуженного воина, реликвии, перешедшие к нему как к наследнику рода.

Убранство стола было безукоризненным, на всем лежал отпечаток изысканного вкуса хозяина. Тяжелые приборы и хрусталь тепло мерцали в свете газовых люстр. «Нововведение, — отметила про себя Мария. — Как он, старик, всегда успевает в ногу со временем. Вот что значит жить в столице».

О столичном же образе жизни говорило и меню ужина. Тут наряду с традиционными для местного стола блюдами были и лакомства из-за океана, не говоря о том, что вина были исключительно французские и португальские. Заметив ее заинтересованный взгляд, Фонтес сказал:

— Да, я стараюсь не отставать от Европы. Не так уж много осталось радостей в жизни. А помогает мне в этом прогресс. Сейчас уже в Гибралтар ходят четыре парохода, на Гавр и Лондон — по два в неделю. Мир становится тесен! И вместе с тем я не знаю, что творится под боком, в вашем Кампус-де-Гойтакадес. Все, теперь ты успокоилась, подкрепилась, самое время рассказать, что тебя гнетет.

И донне Марии не оставалось ничего другого, как изложить свою горестную повесть многих лет, которую она тщательно скрывала от своего круга, стыдясь и боясь отчуждения.

Дон Фонтес внимательно, не перебивая, выслушал долгий рассказ Марии, потом сердито крякнул и сказал с солдатской прямотой:

— И ты думаешь, что я очень удивлен? Нисколько! Я слышал о странностях твоего Алмейды, в свое время был огорчен вашим решением пожениться. Но я думал, что молодые люди любят друг друга и нельзя им мешать. А потом, как вижу теперь, совершенно правильно объяснил себе вашу замкнутость в поместье. Ты заметила, что я никогда не заезжал к вам, даже бывая рядом?

— Да, и очень огорчалась этим.

— Вот, а в письмах ведь между строк ничего не видно, а? Но чем же я могу помочь тебе, девочка моя?

— Мне стыдно было даже думать об этом, не то что говорить сейчас, но единственный мой спаситель — вы, а единственный способ спасения имения — выкупить все наши закладные и передать их мне. Ради всего святого, ради памяти моего отца помогите мне. Потом вместе с моим сыном мы поднимем хозяйство и в ближайшие год-два рассчитаемся с вами.

— А какую сумму составляет долг?

— У меня все рассчитано, вот...

Полковник бегло просмотрел список и с облегчением улыбнулся.

Ну, такая сумма мне по зубам. Тем более что мой революционный Алваро хочет вести дела совершенно самостоятельно, надо заметить, ему это удается неплохо, и деньги, отложенные на его становление, свободны и с лихвой перекрывают эту сумму. Считай, что дело сделано!

Потрясенная женщина разрыдалась.

— Ну вот, опять слезы! А муженьку своему передай, что, если бы не запрет императора на дуэли для всех, а моих врачей — для меня, я бы с удовольствием посмотрел ему в глаза через мушку пистолета.

Когда умиротворенная Мария уже спокойно сидела с полковником у камина и слушала его воспоминания, в комнату стремительно вошел стройный, элегантно одетый молодой человек. Волосы, лежащие светлыми мягкими волнами вокруг его доброго лица, говорили о некоторой романтичности юноши, но твердость взгляда карих глаз обещала решительность и настойчивость в его действиях.

Заметив гостью, он подошел к ней и, склонившись над ее рукой для поцелуя, представился:

— Алваро де Фонтес!

— Да, это мой внук, извольте видеть. А это, — полковник положил руку на плечо гостьи, — можно сказать, твоя тетя Мария де Фонсеки. Не удивляйся родству, Алваро. Ведь если ее отец, спасший мне жизнь в бою, мой названый брат, то донна Мария — твоя тетушка.

— Очень рад видеть вас, — мягко произнес юноша, — столько раз слышать о хорошем человеке и наконец увидеться с ним — большая радость. Надолго ли вы к нам, донна Мария?

— Как задержат формальности по делу, которое помогает уладить ваш добрый дедушка.

— Что касается формальностей по делам, рад помочь вам, у меня хорошие связи в деловом мире.

— Да-да, — подтвердил дед, — он у меня из молодых, да ранних. У меня за всю мою жизнь не появилось столько знакомых, сколько у него за пару лет. Помоги нам, мой мальчик.

И дон Фонтес-старший изложил суть дела. За несколько дней нужно скупить все долговые расписки Фонсеки и вручить их донне Марии. Таким образом она станет законной владелицей фазенды и освободится от злой воли мужа.

И дон Фонтес-младший через своих знакомых уладил дело за два дня, и на третий он, дед и донна Мария стояли возле поезда на Кампус и тепло прощались.

Пока умиротворенная Мария дремала в поезде и радовалась, что снадобья Жануарии так и не понадобились, на теперь уже ее фазенде происходило следующее...

Глава 14

В конце нелегкого дня Жануария и Педро, как обычно, сидели в своей хижине и обсуждали последние новости.

— Ты знаешь, у нашей Изауры в отсутствие хозяйки все неплохо получается в доме.