Читать книгу - "Любовь на Полынной улице - Анна Дарвага"

она что-то ему сказать — он бы ее сразу выгнал.

— Выгнал? И что? Это так страшно?

— Этери, ты не можешь просто так уйти из банды. Только заплатив огромные откупные. А если тебя изгонят, то ты теряешь всякую защиту, но на тебе все равно будет висеть клеймо «Теней огня». Ты станешь хуже богха́ра!

Я вздрогнула: отец часто повторял, что с таким поведением, как у нас с сестрой, мы рискуем стать бездомными элементалями, изгнанными из клана. Но, по правде сказать, я всегда думала, что это вымысел, детские сказки. Тем не менее Нора выглядела действительно встревоженной.

Она немного помолчала и продолжила:

— А это значит, что законной жизни тебе не видать. Вот почему все держатся Леонара. Как бы мы ни мечтали создать свои семьи и начать нормальную жизнь, без его разрешения это невозможно.

Я ничего не ответила. Откровение Норы стало для меня чем-то вроде холодного душа.

Знаешь, с тех пор я все чаще замечаю жестокие взгляды Леонара: его грубые слова, непримиримые высказывания. В листовках «Искры свободы», которые, кстати, издает именно Леонар, все чаще стали появляться откровенные требования ко всем огненным сплотиться и пойти войной на Древних. Меня это пугает, мой огонек…

Но Леонар такой с другими. Со мной — никогда. И это меня успокаивает. Я верю, что ко мне он всегда будет добр и заботлив.

Одним из излюбленных мест встреч «Теней огня» были храмы Фустар. Леонар всегда говорил:

— Ну кому в здравом уме придет мысль, что банда огненных элементалей устраивает сходку в храме богини, покровительствующей темным эльфам?

В этот раз собрание состоялось далеко за полночь: благо храмы Старых богов никогда не закрывались.

Леонар, Леопольд и Родерик по очереди рассказывали о следующем деле. Линда сидела в стороне и подпитывала Зеркало Тишины — артефакт, который отталкивал любые звуки, не давая им покинуть купол.

— Запомните, — голос Леонара звучал жестко, но притягательно. — Нас интересуют только бланки. Что бы вы ни нашли в сундуках — ничего не трогайте. Следите за тем, чего касаетесь. Мы должны зайти незаметно, забрать треть бланков и так же тихо уйти.

— Объясни мне, неразумному, почему лишь треть. — Малиш с вызовом смотрел на Леонара. — Зачем каждый раз подвергать себя риску, если можно забрать все разом?

— Потому что если мы заберем все, то это заметят и поднимут шум. А так пропадет пара десятков бумажек из большой стопки — и никому до этого не будет дела.

— А так мы постоянно ходим по грани. Все из-за того, что ты неожиданно начал заботиться о своей заднице, — огрызнулся Малиш.

Леонар вспыхнул. Его взгляд, полный ярости, заставил Малиша попытаться слиться со скамейкой.

Этери тихо вздохнула. В последнее время Малиш часто перечил Леонару. Она просила любимого присмотреться к помощнику, но тот уверял: «Когда-то я спас жизнь Малишу и Игнии. Они мне обязаны и никогда не пойдут против меня».

На следующий день Этери и Марта, жена Родерика, отправились в город за покупками. Лето подходило к концу. Марта, которая была в положении, должна была вот-вот родить, так что Леонар решил этим воспользоваться. Они набрали тканей для малыша, зачарованных кругляшей для облегчения прорезывания зубов и целую гору детских вещей.

Они только подошли к департаменту дневной стражи, как Марта вскрикнула:

— Праматерь Игни, помоги! Сестра, началось! — Она схватилась за живот и громко застонала.

Из департамента выбежали стражники.

— Госпожа, вам бы повитуху! Или лекаря! — наперебой закричали они.

— Сестра! О Великие боги Онимуса, как же больно! — причитала Марта, придерживая живот.

Этери уверенно вела ее к скамье у входа, но подсчитывала про себя стражников, вышедших на улицу.

Семь… девять… — Она ущипнула Марту за бок.

Та завыла еще громче:

— Не могу! Ой, не могу! Помогите кто-нибудь!

Пока стражники помогали Марте лечь, укладывали под голову свернутое одеяло, Этери под предлогом, что ей нужен живой огонь, чтобы согреть воду и обмыть ребенка, прошла в здание.

Через несколько минут она впустила Леонара, Малиша и Родерика. Те быстро разбежались по кабинетам, а Этери вернулась на кухню, где начала греметь котелками, стараясь выглядеть занятой.

— Привет, малышка, — вдруг раздался голос за ее спиной.

Она ощутила знакомое прикосновение и искорки азарта во внутреннем пламени.

— Леонар, не время для поцелуев! — прошептала она, прижимаясь к любимому и растворяясь в его огне.

Он наклонился к ее уху:

— На поцелуй всегда есть время…

В этот момент дверь распахнулась.

— Эй, что тут происходит?! — грозно окликнул их стражник.

— Все нормально, — поспешила сказать Этери. — Это мой жених. Он мне помогает…

Но мужчина нахмурился и сделал шаг вперед.

— Что-то тут не так. Капитан! — позвал он, оборачиваясь.

Леонар двигался быстро. Он бросился к стражнику, в одно движение заломил руку за спину и толкнул на стену.

— Ты ошибся дверью, друг, — прошипел он.

Стражник вырвался, а затем резко развернулся и ударил Леонара в грудь. Тот отшатнулся, сбив со стола котелок.

— Сдавайся! — рявкнул мужчина, вынимая меч и замахиваясь на Леонара.

Этери замерла. Ее внутренний огонь дрогнул, когда она увидела, как любимый ловит один удар запястьем, падает, с трудом уворачиваясь от второго. Она знала, что в такой ситуации Леонару нужно время, чтобы собраться, но стражник вновь замахнулся.

Этери не думала. Пламя само вырвалось из ее ладоней. В мгновенье мужчина заорал, упав на колени. Его плащ загорелся, и он уронил оружие. Этери шагнула к нему, направляя поток пламени прямо на его грудь. Он захрипел и рухнул, уже не двигаясь.

Леонар поднялся, тяжело дыша. Его взгляд встретился с ее.

— Ты… Ты спасла меня, малышка, — прошептал он.

Этери смотрела на лежащее тело. Ее дыхание было прерывистым, огонь на ладонях еще не погас. Она впервые убила. В воздухе нестерпимо воняло опаленной плотью.

— У меня не было выбора, — просипела она.

Леонар подошел, обнял ее, но она чувствовала, как дрожит его собственное тело.

— Все будет хорошо, малышка. Мы выберемся.

В коридоре послышался топот. Они переглянулись, не сговариваясь перекинулись в саламандр и сбежали, оставив дымящееся тело стражника лежать на полу.

Мой огонек,

я убила. Вчера я убила стражника. Темного эльфа. Не знаю, как это произошло. Просто он угрожал Леонару, и я не смогла смотреть на это спокойно. Все было так естественно. Сначала я швырнула в него первый файер. Потом подошла ближе и направила поток пламени прямо в центр его груди.

Я смотрела, как кожаный нагрудник плавится под моим огнем, как сорочка тлеет, а затем на коже появляются волдыри. Он, наверное, кричал. Должен был кричать. Но я ничего не слышала. Это было как в тумане. Только пламя. Только мое пламя.

Я убийца, мой огонек. Я не знаю, как теперь с этим жить.

Леонар говорит, что в этом нет моей вины. Что я защищала нас. Защищала его. Но этот стражник ведь был живым… Тем, кто дышит, чувствует, боится. А я смотрела, как его жизнь гаснет, как от его тела поднимается дым.

Я снова и снова вижу его лицо перед собой. Такие четкие черты, жесткая линия челюсти… И глаза. Они, кажется, смотрели прямо на меня, даже когда он уже рухнул на пол. Я закрываю глаза, но его взгляд остается.

Леонар держал меня в ту ночь. Он обнимал меня и шептал, что я поступила правильно, что так и нужно было. Что никто не посмеет тронуть его, пока рядом я. Но что, если я не смогу простить себя? Что, если мое пламя, мой Дар стал чем-то ужасным?

Я чувствую, как внутри что-то меняется. Я все еще люблю Леонара,