Читать книгу - "Я приду, когда будет хорошая погода - Ли Доу"

Из-за пробуждения посреди ночи или из-за хождения на ночном воздухе, у нее не получалось снова заснуть. Завтра необходимо как-то решить проблему с котлом и водоснабжением в ореховом доме. Она должна была открыть все краны раньше. Если бы вода продолжала течь, то не замерзла бы… Котельная тоже находилась снаружи, поэтому была плохо защищена от холода. Нужно будет купить дополнительное отопительное оборудование. Пять ма[29] воздушно-пузырчатых пленок хватило бы, чтобы обернуть трубу… За вереницей мыслей она услышала звук капающей из крана воды, похожий на слуховую галлюцинацию. Слушая размеренное дыхание тети, в какой-то момент Хэвон заснула.

Рано утром во сне она услышала странный звук. Как будто где-то запускали петарды. Она снова прислушалась, но на этот раз ничего не услышала. Если земля не трясется, то это не землетрясение. Думая, что Корейский полуостров теперь стал сейсмически опасной зоной, Хэвон обернулась и поняла, что место рядом с ней пусто, а за окном уже светло.

– Тетя?

Мёнё не было ни в коридоре, ни в ванной, поэтому Хэвон надела тапочки и вышла во двор. На рассвете выпал крупный белый снег, и местность в лучах утреннего солнца ослепляла. На деревьях во дворе Ынсопа на каждой ветке как будто зацвели снежные цветы, а следы человека и собаки на снегу бок о бок тянулись по тропе. В следующий же момент Хэвон ахнула. За спиной Мёнё гостевой дом принял неописуемый вид.

То ли с потолка, то ли с крыши из лопнувшей трубы хлынула вода, водопадом пронеслась по дому, заливая крыльцо и террасу и размывая снег во дворе. Мятная краска стекала по стенам, напоминая змеиную кожу, а с перил закапала вода, постепенно превращавшаяся при двадцати градусах мороза в сосульки. Они стали напоминать ледяную кружевную занавеску.

– Эй, что происходит? Почему лопнули водопроводные трубы? – из дома ниже по улице вышел деревенский староста, широко открыл рот и начал причитать.

Ынсоп тоже смотрел на дом «Грецкий орех», потеряв дар речи. Мёнё медленно повернула к ним голову. Газовая горелка в ее руке выглядела как пистолет. Хэвон с трудом смогла произнести:

– Тетя, что случилось… Зачем она тебе?

– Я… Я просто пыталась его растопить. Гости гриль для барбекю просили. Значит, он должен был быть у нас на складе, верно? Огонь загорелся, и я быстро потушила его. Просто во дворе так много снега выпало…

Женщина все продолжала тараторить. Казалось, что она сошла с ума. Хэвон не понимала, о чем, черт возьми, она говорит, но ее шаль с одной стороны была обуглена.

– Тетя, все хорошо. Случился пожар?

Мёнё просто смотрела на горелку в своей руке, не отвечая. В следующий момент у нее вырвался смех. Словно не выдержав, она наклонилась, схватилась за живот и засмеялась. Каштан в замешательстве бегал по заснеженному полю, потом запрокинул голову в воздухе и завыл. Все словно остолбенели, а Мёнё улыбнулась, вытерла слезы с глаз и сказала:

– Ах, полегчало.

Хэвон больше не чувствовала холода. Несмотря на то что она вышла в тапочках Ынсопа и домашней одежде, ее тело как будто нагревалось.

– Да, все разрушено! Я вот-вот сломаюсь, а дом может быть в порядке? Мы должны сломаться вместе! – весело воскликнула Мёнё.

– Тетя… Что сломано?

– Мои глаза! Ты знаешь, что мой левый глаз больше не видит?

– Все в порядке. Сказали, что он вылечится.

– Ложь! Один глаз полностью ослеп, моя дорогая племянница.

Мёнё бесшумно рассмеялась, а лицо Хэвон побледнело. Тело горячее, а почему лоб холодный и так кружится голова? Внезапно она пошатнулась, и Ынсоп быстро схватил ее за руку. Мёнё все никак не могла перестать смеяться, и только староста Пукхён-ри широко открытыми глазами смотрел на соседку. Над домом «Грецкий орех», теперь напоминавшим зимний дворец, треща, пролетела оседлая птица и устремилась в горы.

Днем в книжном магазине было тихо без посетителей. Ынсопу нужно было идти на каток на рисовом поле, но он с трудом мог уйти. Хэвон сидела, облокотившись на стол. Она сказала решительно:

– Иди. Ты же волнуешься о безопасности детей.

– Да, чуть позже.

Ынсоп наводил порядок на полках и располагал на виду бестселлеры. Утром он стал свидетелем шокирующей сцены, поэтому сейчас проверил водопроводный кран и радиатор уличного туалета за магазином и дважды обернул трубу поролоном, покрытым с одной стороны серебряной фольгой.

В сервисном центре в Хечхоне сообщили, что не смогут приехать ни сегодня, ни завтра, потому что уже заняты. Слишком много домов пострадало из-за заморозков. Предположительно очередь дойдет до орехового дома через два дня, однако Хэвон беспокоилась, что до этого все замерзнет еще сильнее.

Перед книжным магазином остановилась желто-зеленая машина. Окно опустилось, и Суджон помахала рукой с водительского места. Спереди, откинувшись в кресле, сидела Мёнё в солнцезащитных очках, а сзади лежал Каштан и торчали колесики двух брошенных как попало чемоданов. Когда Хэвон открыла раздвижную дверь, Мёнё сказала ей:

– Я эвакуируюсь в теплую страну. Позаботься о себе.

– Теплая страна, это где же? – выкрикнула Хэвон. Ее захлестнули эмоции.

– Называется Святая Земля Суджон. Не знаю, слышала ли ты о такой.

Тетя приподняла уголки губ. Суджон, держа руль, объяснила успокаивающим голосом:

– Мы едем ко мне, я предложила ей переехать. Мои дети учатся в университете, поэтому у нас есть две пустые комнаты, и мой муж хорошо знает Мёнё, так что все в порядке.

Затем она достала из сумки маленький мешочек-саше и протянула его Хэвон:

– Наша госпожа менеджер, положи это в книжном магазине. Его аромат обладает успокаивающими свойствами.

Мёнё рядом с ней улыбнулась, и машина Суджон направилась к городу. Хэвон измученно посмотрела на пейзаж, держа в руке прекрасный мешочек с травами. Как это могло случиться? Ей просто хотелось расплакаться.

У Хэвон не было аппетита, поэтому она пропустила ужин, а поздно вечером приняла горячий душ. Когда она открыла зеркальный шкафчик в ванной, то обнаружила сложенные друг на друга полотенца, новое мыло, бритву и лосьон после бритья. Вытеревшись и переодевшись, она легла в своей временной комнате, но после встала и все же надела свитер. Было какое-то зловещее предчувствие, и, пока она не могла найти повод убедить себя, что это не так, это чувство, казалось, продолжало разрастаться.

Найдя фонарик Ынсопа на полке рядом с дверью, она направилась к темному дому «Грецкий орех». Она не могла