Читать книгу - "Ваша вина - Мерседес Рон"

Но я обязан быть там. Мое присутствие необходимо. Я не могу просто так исчезнуть или взять работу на дом. Речь идет не о вычитке книги, а о компании с годовой прибылью в триста миллионов долларов.

— Что, черт возьми, ты имеешь в виду? — возмутилась я.

— То, что я делаю всё, что могу.

Вскоре мы подъехали к дому. Сад и помещения внутри были освещены — свет автоматически включался каждый день в семь вечера.

Когда двигатель заглох, в машине повисла тишина, и мы оба уставились на входную дверь, не зная, что еще сказать.

— Мне жаль тебя. Жаль, что ты столько всего пропускаешь. Энди не всегда будет два года. Эти моменты уникальны, и мне разбивает сердце осознание того, что ты многое из этого упустишь, — призналась я. Я изо всех сил старалась не расплакаться и не добавить, что я устала и что он мне нужен.

Ник провел рукой по глазам, словно пытаясь прогнать непрекращающуюся головную боль.

— На этой неделе я постараюсь завершить самые важные дела, а на следующей снова буду здесь, с вами. Я буду каждый день отводить его в сад, чтобы тебе было хоть немного спокойнее.

Я ценила его усилия, правда ценила, но мне бы хотелось, чтобы в первый день Энди в детском саду мы были вместе: и когда отводили бы его, и когда забирали. Через несколько недель я тоже выйду на работу, и совмещать наши графики станет еще сложнее.

— Хорошо. — В конце концов я сдалась и потянулась к ручке дверцы.

Ник остановил меня и потянул к себе.

Его голубые глаза сияли ярче обычного, оттененные загаром, который он получил в медовый месяц. Его волосы, как всегда, были слегка взъерошены. Он был невероятно красив. Он погладил меня большим пальцем по левой щеке и наклонился, чтобы наши лица оказались на одном уровне.

— Я заглажу свою вину, Веснушка, — сказал он, приближаясь, чтобы поцеловать меня в чувствительную кожу на шее.

Я закрыла глаза, позволив себе на мгновение раствориться в том, что он заставлял меня чувствовать.

— Ты мне ничего не должен, — сказала я, отстраняясь. Я снова повернулась к нему спиной, открыла дверцу и вышла из машины.

В ту ночь мы спали в обнимку, и мы оба делали вид, что не злимся. Наверное, в этом тоже заключалась часть брака — притворяться, чтобы сохранить мир.

На следующее утро, услышав, как он одевается, я притворилась спящей. Поцелуя в лоб, которым он одаривал меня каждое утро перед уходом, в этот раз не последовало.

Всю последнюю неделю я была занята подготовкой к детскому саду: отвела Энди на стрижку, так как волосы уже лезли ему в глаза, и заехала в сад за формой, которую он должен был носить. В воскресенье, вычеркнув все пункты из списка дел перед важным днем, я воспользовалась свободным вечером и поехала в больницу навестить Дженну и малышку Джун.

— До сих пор не могу поверить, что ты помогла ей появиться на свет, Ноа, — сказала подруга, кормя дочь грудью на больничной койке.

— А я еще как могу.

— Блин, да ты просто какая-то супер-крестная, — с улыбкой произнесла она.

Моя подруга сияла. Материнство ей шло, она была прекрасна, и, хотя она бы никогда не призналась в этом вслух, мне нравилось видеть её такой. Внезапно я оказалась перед версией моей лучшей подруги 2.0. Да, она сияла, но от меня не укрылось, что, например, на ней не было ни капли макияжа или что впервые за всё время нашего знакомства она была одета в простую и практичную белую хлопковую ночную сорочку. Она почти не сводила глаз с дочери, унаследовавшей её глаза, но в то же время удивительно похожей на отца.

— Когда вас выписывают? — спросила я.

— Мы сможем поехать домой уже сегодня вечером, — ответила Дженна, и я заметила на её лице тень беспокойства.

— В чем дело?

— Ну, я не знаю… Справлюсь ли я? — спросила она, посмотрев на меня с подлинным страхом в глазах. С очень реальным страхом.

— Ты будешь отличной матерью. Вы оба справитесь, — заверила я её.

— Лайон сегодня её купал, знаешь? И это было… Блин, это было потрясающе, он ни секунды не колебался. Он вообще не испугался, а малышка… Малышка была просто в восторге. Я же почти ничего не смогла сделать, я была парализована страхом. Если бы её купала я, она бы наверняка выскользнула у меня в воду, и Бог знает, что могло бы случиться.

Я с улыбкой покачала головой.

— Научишься, — успокаивающе произнесла я.

— Да, но… А что, если я сделаю ей больно? — спросила она, снова переводя взгляд на Джун, которая устала есть и заснула с открытым ротиком, испачканным молоком.

— Этого не случится, Дженна, — сказала я, невольно вспомнив первый вечер дома, когда мы с Ником остались одни с Энди. Я тоже была в ужасе, но он… — Мужчины чувствуют себя увереннее, потому что мы вселяем в них эту уверенность, понимаешь? Они не заморачиваются. Мы постоянно представляем себе всё, что может пойти не так, а они…

— Действуют не раздумывая, — закончила за меня Дженна.

— Именно. — Я была с ней полностью согласна.

— Не представляю, что бы я делала прошлой ночью, не будь Лайона рядом. Я преклоняюсь перед матерями-одиночками.

Я кивнула. С этим я тоже была согласна. Первые полтора года жизни Энди Ник всегда был рядом с нами, но в последние месяцы он был настолько занят, что я даже не представляла, как ему удалось выкроить две недели на наш медовый месяц.

— А Ник где? — спросила подруга.

Я на секунду замялась, прежде чем ответить.

— Сейчас он в Нью-Йорке.

Дженна нахмурилась.

— Тебе нужно поговорить с ним, Ноа.

— Я говорила, но пока всё остается так, как есть.

Дженна не стала настаивать, и, проведя с ней еще час, помогая купать и одевать малышку, я поехала домой вместе с Энди. По дороге Энди пару раз кашлянул. Казалось, эти четыре чиха грозили перерасти в серьезную простуду.

Подъехав к дому, я почувствовала холодок по спине. Было восемь вечера, а свет не горел.

Какого черта происходит?

Я вышла из машины, стараясь не поддаваться панике. Дома в нашем жилом комплексе были большими и находились на приличном расстоянии друг от друга. Это был тихий и безопасный район.

Но я никогда не любила темноту.

Я открыла дверцу машины, чтобы достать спящего Энди, а другой рукой нащупала ключи.

Черт, почему мое сердце колотится как сумасшедшее?

— Эй, извини! — раздался голос у меня за спиной, заставив меня