Читать книгу - "Обреченный венец - Елизавета Алексеевна Дворецкая"

забыть; он и знать не знал, что одна из его дочерей с этим отроком уже в приятелях и видится в поварне и у крыльца чуть не всякий день.

– Благодарю тебя, Святослав Давидович, за доброту твою.

Голос Романа звучал уже не так мертвенно и равнодушно, как в их первую встречу, глаза живо блестели. Темные волосы, теперь чистые, были зачесаны назад, открывая высокий лоб, бородка тоже была расчесана и опрятна.

– Да уж у тебя теперь… почти палаты царские, – пошутил Святослав, оглядывая лежанку с чистым настилальником, лохань для умывания, чистую одежду пленника.

– Только перекреститься не на что, – подхватил Роман. – Мне бы еще…

– Что?

– Образ бы. А то слушаю звон соборный, а помолиться не на что.

– Не хочешь ли в соборе помолиться? – предложил Святослав, ободренный дружеским тоном завязавшейся беседы. – Здесь недалеко – со двора и через площадь. Коли дойдешь, так прошу, хоть нынче к вечерне ступай.

– Благо тебе будь! – Роман опустил глаза, словно бы смущенный.

Ему требовалось время привыкнуть к мысли выйти на люди, будучи не владыкой всего вокруг, а пленником, ничтожнейшим из всех.

– Как пожелаешь, дело твое. Так что, подумал ты об участи своей? Видать, в неволе сидеть мало радости такому орлу… Сколь ты стар?

– На Петра и Павла26 двадцать пятое лето мне пойдет.

– А теперь Феодосия Колосяница27. Ты уж окреп – не до Петровок же тебе тут сидеть.

– Это не моя воля, Святослав Давидович.

– А и твоя. Сговоримся с тобой – хоть нынче будет тебе воля.

Роман взглянул ему в лицо, в глазах мелькнуло смятение, надежда – и он снова отвел глаза. Задаром такое счастье не дают, и какова же будет цена его воли?

– Если ты брата моего хочешь в таль – на это не будет моего согласия. Хоть сто лет меня здесь держи.

– Не о брате речь! Ты ведь закон не свершил28? Живешь купцом, а у меня товар… Вижу, ты человек добрый, и храбрый, и богобоязненный… У тебя отца нет, у меня – сына. Хочу, может, тебе быть заместо отца… Дочь мою… коли возьмешь в жены и поклянешься мне быть добрым сыном…

Не слишком ловко, Святослав, однако, высказался совершенно ясно. Переменившись в лице, Роман снова взглянул на него.

– Вот как…

Уж о чем не думал в последние недели, так это о женитьбе. Даже не знал, есть ли у Святослава дочери.

– А чем худо? – Святослав ободрился. – И вам хорошо будет, и нам. С обидами старыми покончим. Случись еще какой раздор между мною и Ярославом, ты нас примиришь. Господь тебя от гибели уберег не зря ведь? Новую жизнь тебе уготовал. Вот и выбирай, какой она будет. То в твоей воле.

Роман молчал, опустив глаза. Сейчас он не думал о том, какова дочь Святослава, что может стать его судьбой. Куда важнее было – возможно ли привезти домой в Плечеев молодую жену из Вронска и объявить госпожой над всем там, даже над самой Феофанией.

– Не могу… сказать… решить… без совета и благословения бабки моей, Феофании Ростиславны, – вымолвил он наконец. – Она мне… нам с братом заместо матери, на своих руках нас вырастила, уму-разуму выучила.

– Мне с нею не тягаться, – холодно обронил Святослав. – Но тут тебе как у камня на росстани: или ступай под венец, или под куколь монашеский. Иначе никак. Будем с тобою родичами – отпущу с тобою вместе твоих людей, Рагуила с отроками…

– Отпустишь? – Роман вскинул глаза, и лицо его прояснилось. – Они живы… хоть кто-то?

– Не то три, не то четыре десятка есть у меня твоих отроков. Рагуил сам, и еще сыновья боярские – Макарка Корец, Иванка Рябой, Данилка Кривонос, Алекся… как его, всех не помню. Сговоримся – будут у тебя на свадьбе пить. Не сговоримся – я их половцам в челядь продам.

Роман снова потемнел лицом.

– Но коли я с тобой породнюсь, Ярослав меня вором29 сочтет.

– Это когда ты чуть костью не пал, чтобы его выручить? Едва ради Юрия свой живот не отдал?

– Сам знаешь – былые заслуги недорого ценятся…

– Ну а коли так, то что тебе и толку в таких друзьях? Я заслуг не забуду, вот тебе мое слово.

Роман молчал, и ясно было, что сейчас он не может дать ответа. Но он и не отказал наотрез, и Святослав был вполне доволен беседой.

– А хочешь в храм пойти – ступай, когда пожелаешь, – позволил он на прощание. – Я отрокам накажу…

Глава 5

– Говорил с ним нынче! – объявил в тот же вечер Святослав жене и дочерям. – Сказал, что без бабкиного совета решить не может. Ну, пусть советуется.

Подумав, князь рассудил, что беседа с пленником прошла не так уж плохо: разумеется, имея из старших в семье только бабку, Роман не может решить свою судьбу без ее ведома. А что не очень обрадовался, так был слишком огорошен возможностью, о которой никогда не думал.

– Батюшка родимый, не губи моей жизни молодой! – взмолилась Мария, видя, что дело движется к решению. – Чем я тебе так не угодила, чем провинилась?

– Чем тебе-то Роман не угодил? – Святослав нахмурился. – Он не стар, человек добрый… А тебе в самую пору под венец идти.

– Да разве мне в версту такой жених… из поруба? Позор какой! Еще бы нищего с паперти подняли!

В мыслях Марии Роман был врагом, пленником, израненным и заключенным в поруб; ей казалось унизительным выйти за такого, а что в будущем он станет совсем иным, она не могла вообразить. Для нее существовал только сегодняшний день, как это свойственно молодым.

– Ох, желанная моя! – Княгиня Варвара обняла припавшую к ней дочь. – Мариинка – сизая горлинка! Не кручинься прежде времени, может, еще Феофания старая благословения ему не даст!

– Хорошо тебе говорить, матушка! Сама-то вышла за батюшку, а мне идти за чужого мужика! Пропаду я там, в Плечееве, погубят меня злые люди!

– Маричка, ну что ты слезы льешь! – попыталась убедить ее Апракса. – Был бы у батюшка сын, а нам брат, он бы за него