Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

В прихожей повисла тишина. Егор рассматривал стенку, потому что на Улю смотреть никаких сил уже не осталось, а она пыталась успокоиться, восстанавливая дыхание.

– На… на физическом уровне влюбленность ощущается как желание отдать себя, подарить другому всю свою нежность… – вновь раздался слабый голос, – как постоянное желание…

– Касаться… – прохрипел Егор, уже вообще ничего не соображая.

Уля кивнула.

– Да… Как постоянное желание обнимать, целовать, никому не отдавать, ни с кем не делиться. Чтобы только твое. Укрыть своей любовью от всех бед и невзгод. Как ток от прикосновений… От одних мыслей…

– Одних мыслей? – пасмурно переспросил он зачем-то. Зачем? Уже знает ведь, что да. Ток от одних лишь мыслей бежал по каждой вене, артерии и клеточке тела совсем недавно, когда он позволил себе представить ее на собственной кухне.

– Да. Она же разная бывает. К близким, семье, к друзьям, детям… Я тебе о другой говорю. Это, возможно, главное отличие, не берусь утверждать. Крышу сносит… – тихо простонала Ульяна, крепче обхватывая колени. – Можно сойти с ума, просто представляя. Ты испытываешь жажду. Хочешь обладать. Собственнический инстинкт шарашит…

«Еще как…»

– То есть все это нормально? – мозг так до сих пор до конца и не принял, что люди способны на такой фейерверк чувств и состояний. Хотя вот стоит он, на собственной шкуре испытывающий всю их гамму прямо сейчас, а вот сидит она – и еле справляется со своими эмоциями.

– Что именно? – уточнила Уля, приподнимая голову и вскидывая на него глаза. Ее измученный взгляд до костей пробирал.

– Одномоментно чувствовать все то, что ты сейчас описала? В одном человеке все это действительно способно умещаться? Это она и есть?

– Ну… Да… Я даже не задумывалась. А ты думаешь, нет?

Он уже ничего не думает. Диагноз определен, все, пора остановиться. Головой, кажется, более или менее здоров, и на том спасибо. Жизнь преподнесла ему подарок, сделала явью мечту, давным-давно записанную в несбыточные. Оказывается, он все-таки способен любить. Вот только что-то фанфар по этому поводу внутри не слышно. Следующий его вопрос не к Ульяне и звучит так: «Доктор, это же лечится? Скажите, что да!»

Потому что… Потому что Улины слова резали ножом, отдаваясь еле переносимой болью где-то в грудине: каждую секунду в Егоре крепло понимание, что фраза «сердце занято» прозвучала не ради красного словца: свое она действительно отдала. Иначе не говорила бы уже пятнадцать минут без перерыва, не реагировала бы настолько остро. А ему теперь что? М-м-м?

В голове крутились слова Аньки: «Ты обнаружишь себя перед фактом – и все. И делай с этим что хочешь». Тогда ему по наивному незнанию показалось, что ее описание влюбленности слишком хорошо звучит. А теперь… Тротил внутри взрывается, в каком месте это «хорошо»? Он до сих пор не уловил: в чем тут прикол? Почему все носятся с этой любовью как с писаной торбой, если она несет с собой боль и разрушение?

– Бинго, – чуть помолчав, пробормотал Егор. Уголок губы дернулся в кривой ухмылке. Нет, это настолько смешно, просто до слез. И хохот – истеричный, пугающий – звучит внутри. Кажется, кто-то сегодня нажрется.

«Бинго?» – считался в голубых глазищах немой вопрос. Ульяна успела подняться с корточек и вновь прислониться к стене, и теперь, склонив голову к плечу, пристально наблюдала за сменой эмоций на его лице. А они менялись, Егор не сомневался. Он вообще все это время не следил за собственным лицом, да и плевать. На все уже плевать.

– Галочки расставляю в твоем списке, – пояснил он мрачно.

Уля втянула носом воздух и опустила глаза на Коржика, который за это время весь извелся: кидаясь то к одним ногам, то к другим, кот не находил внимания ни у одного из этих вредных, эгоистичных человеков.

– И… как?

– Ну, с ума я не сошел, это радует, – нахмурившись, Егор следил за каждым ее безотчетным движением. С ума не сошел, просто хочется в окно, всего делов. Все, как она только что и сказала: мотает, как щепку в бушующем море. Прикрыл отяжелевшие веки.

«Ульяна… Кого ты выбрала, а? Скажи мне. Хоть что-нибудь!»

Открыл. Уля молчала. Его пасмурное состояние ее, видимо, смущало. А бестактный вопрос так и застрял на языке, не озвученный. Взамен пришел другой, более адекватный:

– Давно это с тобой происходит?

Ульяна покачала головой и беспомощно уставилась на него, одним взглядом умоляя ни о чем больше не спрашивать. Не хочет говорить, но и так все ясно. Недавно. Все сходится.

– Понятно, – выдохнул Егор, отлепляясь от стены, с которой за эти минуты породнился. – Спасибо, что просветила, пойду переваривать. Кстати, если нужно, могу в аптеку сходить, а то выглядишь ты неважно.

Последовал очередной молчаливый отказ: не нужно в аптеку.

Такое странное дело… Впервые собрал стрит-флеш, но на руках у старушки-судьбы оказался флеш-рояль[7].

Как обычно.

Если бы Ульяна курила, сейчас бы сигареты летели одна за одной. Прикрыв глаза, далеко не высокохудожественно сползая по спинке лавочки в положение полулежа, откинув голову, она пыталась отвлечься на звуки окружающей среды: гомон ребятни на детской площадке, шуршание шин проезжающих по двору машин, «голос» радио из чьих-то распахнутых окон, разговоры прохожих, гул пролетающих высоко над головой самолетов.

Без толку.

Юлька обещала забежать минут на десять. Ульяна сидит тут уже, наверное, двадцать, потому что дома в одиночестве невыносимо. Егор ушел «переваривать», оставив ее с этим один на один. А мама явится хорошо если часам к девяти вечера: у нее теперь что ни день, то атас. С мамой они здорово поскандалили буквально накануне, и все же… Хоть бы поскорее вернулась! Пусть лучше насупленная, объявившая ей молчаливый бойкот мать, чем звенящая пустота, в которой Егор бросил ее догорать. Желание выломать соседнюю дверь весь последний час медленно ее уничтожало.

А еще… Еще хотелось дойти до магазина, купить бутылку вина или чего покрепче, напиться и забыться. Но Уля пыталась удержать себя в руках – в буквальном смысле: обхватила ребра в кольцо, сжала замок и, для пущего эффекта стиснув еще и зубы, держала. Нос улавливал еле слышный запах табака – кто-то курил на балконе. Не открывать глаза.

Минувшая неделя стала жутким кошмаром наяву. Егор просто взял и свалил. Как будто прямо из ее жизни! Именно так его исчезновение и ощущалось. Взял и свалил вечером того дня, когда привез к себе Машу, а спустя несколько минут, ее же словами, «выпер». Свалил с дорожной сумкой и гитарой за плечом. На такси. Все, чего она удостоилась, – скупого предупреждения о том, что забирать ее из школы некоторое время он не сможет. Никаких тебе адресов, контактов, информации о дне возвращения – ничего! Вообще!

Никаких объяснений – он так уже делал! Он так