Читать книгу - "Соседи. Книга 2 - Катерина Драгомирова"

Сердце готово было вылететь. Если это не сумасшествие, то что тогда сумасшествие? Хотел смотреть на нее неотрывно, ловить каждую эмоцию, все выражения лица, глаз. Коснуться. Хотел отвести взгляд, прекратить эту пытку. Загрести в охапку. Бежать прочь! Это же настоящее безумие, ну!

– Тебе очень надо, да?.. – выцветшим голосом уточнила Уля.

«Очень».

Готовясь падать, Егор уставился в стенку, в незримую точку над ее плечом.

– Да. Давай.

В следующую секунду плечо поехало куда-то вниз – это Ульяна сползла вдруг на пол. Обхватив руками ноги, уткнулась лбом в коленки, как маленький, желающий от всех спрятаться, а может, ищущий защиты ребенок. Стянула с волос резинку, и волосы заструились по рукам, скрывая лицо. Кажется, этот разговор и ей непросто дастся. Может, на эту тему людям в принципе тяжело говорить? Ему вон из себя буквально каждое слово приходится выталкивать, хотя никогда за ними в карман он не лез.

Егор остался стоять на месте.

– Если человек влюблен… – спустя вечность начала она приглушенно, – он тонет в своей нежности. Он постоянно думает о другом человеке… Днем, ночью, засыпая, просыпаясь, работая, на бегу – всегда. У него происходит фиксация на объекте влюбленности. Если влюблен взаимно, чувствует себя окрыленным, вокруг буйство цвета. Он весь мир любит, всех и каждого. Проблемы отходят на задний план, есть только другой человек и все, вся жизнь сосредоточена на любимом. Если не взаимно, может потерять аппетит, испытывает огромную душевную боль, терзается, мучается бессонницей, иногда даже кошмарами, – на мгновение Ульяна замолкла. Послышался глубокий вздох, но головы она не подняла. – Хотя, знаешь, не совсем так: человек может чувствовать и то и другое, независимо от того, взаимно это или нет. Его швыряет из стороны в сторону, как щепку в штормовых волнах. Чуть что не так, давно не виделись – все, жизнь тебе не мила. Улыбнулся тебе? Больше ничего и не нужно. Вообще. Другой становится смыслом… Всем… – прошептала она, прерывисто выдыхая.

«Смыслом…»

Егор весь обратился в слух, напряженно внимая каждому слову. Взгляд расфокусировался, а извилины в мозгу, наоборот, неожиданно зашевелились: мозг обрабатывал информацию, сравнивая с собственными состояниями. Пока похоже. Фиксация на другом, буйство цвета, терзания, душевная боль… Он и чувствует себя щепкой, никак иначе. И ничего ему, кажется, от этой жизни не надо, кроме того, чтобы она улыбалась. И была рядом.

– Ты готов сделать для человека все, чтобы тот ощущал себя самым счастливым, – продолжила Уля сдавленно. – И себя рядом с ним чувствуешь самым счастливым… Наполненным… Для тебя больше никого вокруг нет: ты сам и твой избранник. Ты как будто познаешь суть вещей, мир вокруг меняется безвозвратно, душа словно заново рождается, взлетает к небу.

Вот оно что… Это душа перерождается… И ведь правда: чувствуешь себя совсем другим человеком, новым. А он-то подозревал, что личность начала двоиться. На данный момент версия о поехавшей кукушке проигрывает с разгромным счетом: ноль-пятнадцать примерно.

Егор едва дышал. Сокрушительные удары обрушивались на темечко один за одним, связи с прежним миром истончались и исчезали. Прямо сейчас рождались новые миры и связи. Сидя на полу, а вовсе не в его голове – там она уже давно обустроилась, – Ульяна с невероятной точностью объясняла ему его же чувства. Подсказывала, определяла. Подбирала простые слова, давала красочные, исчерпывающие описания состояний, которые он не мог опознать и понять. Стала его проводником в этом дремучем лесу из эмоций, взяла за руку и повела. И, слушая ее, Егор начинал верить, что Кто-то сверху все же над ним сжалился. Что на его тридцать первом году жизни Кто-то решил позволить ему узнать, что это такое. Что все это действительно происходит с ним. Происходит! Реально…

Уля дарила надежду, и она же ее отбирала. Но он должен знать все. Он не уйдет отсюда, пока она не расскажет все.

«Продолжай».

– Хочешь окружить его заботой, дарить тепло, отдать все, что у тебя есть, – к этой минуте ее голос совсем осип, плечи подрагивали, и в целом впечатление складывалось такое, словно говорить она себя заставляет. – К другому тянет как магнитом. Ищешь любой повод, чтобы побыть рядом… Расстраиваешься, когда не получается. Радуешься, если получается. Смотреть готов вечно. Чувствуешь постоянную потребность в общении, тебе интересна о другом каждая мелочь, хочешь знать о нем все… А остальное теряет смысл, забываешь обо всех, даже о близких. Все эмоции отдаются туда… Ты зависим.

«Все так».

– Это все? – в наступившей тишине подал голос Егор. И сам его не узнал. Такой же севший, как и у нее, совсем чужой.

Уля отрицательно замотала головой, по-прежнему пряча лицо в коленках.

«Нет?!»

– Если веришь в Бога, то постоянно просишь Его, чтобы у любимого человека все было в порядке в жизни и со здоровьем. Даже если не веришь, все равно… – прерывистое дыхание участилось, и теперь уши улавливали еле слышное шмыганье носом. – Переживаешь за него… Другой соткан из достоинств. Недостатков не существует, не замечаешь ты их, не веришь, что они вообще найдутся. Ты ослеплен, оглушен, опьянен… Иногда не знаешь, как с собой справиться. Эти чувства не дают тебе свободно дышать… Его ты идеализируешь, а сам в этот момент очень уязвим… Ревнуешь к каждому столбу…

«Точно…»

Послышался еще один сдавленный вздох. Уля вскинула голову: огромные, блестящие от воды глаза смотрели прямо на него, и в них ему виделось отчаяние. Воду, впрочем, Ульяна тут же раздраженно смахнула тыльной стороной ладони, потому что собственных слез она всю жизнь стыдилась и пыталась их прятать, считая признаком слабости. Что это чувство способно с людьми сделать, если даже говорить о нем они спокойно не в состоянии? Вот чего она ревет? Может, не сложились эти отношения? Не стоило с таким вопросом к ней?

«Хватит. Достаточно…»

– Извини, я не предполагал, что тебе сложно это все может оказаться, – ощущая, как расцветает чувство вины, пробормотал Егор растерянно: приперся после недельного отсутствия, дважды довел и отправится сейчас восвояси. Молодец. – Я все уже понял…

«Нет, еще не все! Не смотри на меня так, ты сам спросил!» – вот что ему молча ответили.

– Егор, это благословение и наказание одновременно, я тебе клянусь! – воскликнула она, снова пряча лицо в коленках. – Я не знаю, какими еще словами объяснить! Мысли о разлуке пугают до чертиков. Самое страшное – потерять обретенное… Вдруг кто отберет! Вдруг он сам от тебя откажется? Вдруг однажды ты окажешься ему не нужен? Вдруг он найдет кого-то лучше?

Ее плечи затряслись в такт все усиливающимся всхлипам. А сердце болезненно сжалось: он узнавал собственные страхи, самые большие свои страхи, причину качелей, колючей проволоки, ревности и ночных кошмаров. Он боялся молча, прятал страхи в самых темных уголках души. Он