Читать книгу - "Школа. Питер. Любовь - Саша Керн"

говорили, что ничего не знают и не напишут. Я же стрессовала из-за всего, даже из-за того, что у нас дома начала появляться вкусная еда и букеты цветов, а мама лишь отмахивалась, заверяя, что не стоит это брать в голову.

И вишенка на торте – Фролов, который бесил своими показушными попытками подкатить к Колосовской. Она улыбалась ему в ответ, когда он присылал ей записочки, а я злилась, потому что считала, что уже проиграла.

До субботы я еле-еле дотянула – разговаривать с Максом раньше не видела смысла, не хотелось спугнуть, всё разрушить, да и элементарно не хватало сил. Только иногда прислушивалась к его разговорам с парнями – наверное, я бы не вынесла, если бы узнала, что он смеётся надо мной со своими дружками. Но никто из них даже не смотрел в мою сторону.

В первый день выходных мы встретились с Максом в метро. Он нагло улыбался, снова рассматривая меня с ног до головы. Я же не спала с шести утра, выдумывая, в чём пойти на концерт. В итоге остановилась на белой водолазке и чёрных широких джинсах с потёртостями. Даже макияж поярче сделала, чтобы впечатлить Кравцова. И он впечатлился, присвистнув, когда взгляд остановился на лице.

– Фигасе, – произнёс он. – Умеешь удивлять, Наумова.

В ответ я лишь выдохнула, сбрасывая напряжение, и улыбнулась. Мы не знали, о чём разговаривать по дороге, но, оказавшись в толпе фанзоны, смотрели на всё с огромным любопытством и сгорали от нетерпения и волнения в ожидании встречи с любимой группой.

– Ты была раньше на концертах? – спросил Макс, хватая меня за руку, когда какие-то ребята, проталкиваясь сквозь толпу, прошли между нами.

– Один раз, но мы сидели на местах.

– Тогда держись рядом и не отпускай мою руку.

Толпа вокруг загудела от предвкушения. А потом вышел Рома и понеслось… Танцпол взревел вместе с первыми аккордами, а потом все запели, словно это был один живой организм. У меня даже мурашки побежали от кончиков пальцев по рукам и спине. Это было волшебно!

Я обернулась на Макса. Он стоял рядом и широко, открыто улыбался, волосы растрепались без капюшона, который он откинул. Глаза горели, а губы чуть шевелились, повторяя слова песни:

До скорой встречи, до скорой встречи,

Моя любовь к тебе навечно.

До скорой встречи,

До скорой встречи… 7

Запах металла, пыльной сцены, разгорячённых тел и чужих духов висел в воздухе, создавая вокруг какую-то невероятную атмосферу. Свет то взрывался вспышками, то кидал блики на наши лица, окрашивая их синим и красным. Макс чуть пританцовывал, так что я решила, это идеальный момент, чтобы сказать, что планировала. Подскочив ближе и потянув его за рукав футболки, я прокричала в ухо:

– Если бы мы поехали в Питер… было бы так же круто, только ещё лучше.

Его глаза вдруг оказались слишком близко, в груди всё сжалось так же сильно, как я сминала ткань рукава. В висках застучало, а мышцы живота скрутились в узел, будто ожидая чего-то необычного. Во взгляде Макса мелькнула искра… У меня даже голова на мгновение закружилась. Но тут же он моргнул, его взгляд похолодел, и он заговорил своим обычным тоном с нотками пренебрежения:

– Я пришёл слушать музыку, Наумова. О своих интригах расскажешь потом.

Футболка тут же выскользнула из моих рук, луч полоснул по лицам, когда я отстранилась от Кравцова. Хотелось вырвать руку из его ладони, но он не отпустил, лишь зыркнул в мою сторону со сведёнными к переносице бровями.

Песня продолжалась, ребята вокруг подпрыгивали и выкрикивали слова, но между нами с Максом снова выросла стена. Не хотелось давить, но я планировала уговорить его побыстрее, чтобы не взорваться от всех этих эмоций и странной нежеланной близости, которая смущала.

Заиграла моя любимая песня, а я смотрела на сцену в смешанных чувствах. К глазам подступали слёзы, сама не знала, что меня так растрогало или расстроило. Никаких интриг я не затевала, а с Фроловым поспорила, только чтобы себя замотивировать. Руку всё равно выдернула и засунула обе в задние карманы, чтобы Макс не смог схватить.

– Ладно, не дуйся, – услышала я вскоре голос Кравцова возле мочки уха и поёжилась. – Лучше пой. Я же вижу, нравится песня.

Смотрите, какой проницательный.

– Петь не умею, – пробурчала я, поворачиваясь к нему.

– В толпе никто не поймёт. Ори со всей дури, как все.

Он снова улыбнулся открыто, не так, как обычно, сейчас и глаза сияли. Я ответила такой же улыбкой и попробовала подпевать.

– Громче, Наумова! Давай!.. – и он запел рядом со мной, точнее, заорал, как и предлагал сделать: – «Для тебя всё это чудо, для тебя всё это мило. На тебя глазеют люди…»

– «На тебя летят витрины!..» 8 – Эту фразу мы уже кричали вместе, подпрыгивая и размахивая руками. Было так круто вдруг отпустить себя, забыть о Фролове, Соне, всяких поездках, забыть об отце, который не смог пойти со мной. Мы прыгали, кричали песни, слились с толпой, отбивали ритм ладонями и ногами вместе с девчонкой рядом, кружились с ней, ощущая эту толпу и себя единым целым. Мы просто наслаждались тем, что мы здесь, в этом грохоте музыки, под ярким светом и в этой энергетике.

Я чувствовала себя живой, весёлой и будто немножко пьяной от эмоций. Даже не поняла, как очутилась близко прижатой к телу Кравцова, раскачиваясь с ним в такт под медленную композицию. Футболка под моими ладонями на его спине была влажной, я и сама чувствовала, как у меня под волосами на лбу скопились капельки пота.

– Ты круто отжигаешь, Наумова. Не думал, что ты такая… – заговорил вдруг Макс, и я подняла голову, чтобы посмотреть на него.

– Полина, – всего лишь ответила я.

– Полина, – повторил он, а я следила за тем, как растягиваются и образуют «о» его губы в этот момент. И тут он наклонился к моему лицу, я моргнула, и мир вокруг замедлился. Это было моментное ощущение, желание чего-то непонятного… Свет полыхнул красным, наши носы коснулись друг друга, а потом и губы обдало теплом дыхания. Я прикрыла глаза и…

В этот момент какой-то идиот влетел в нас, сшибая с ног. Макс успел подхватить меня за талию и оттащить, а парень грохнулся на пол.

– С тобой всё нормально? – услышала я голос Кравцова, который обнимал меня теперь за плечи.

– Да, – тут же ответила я, чувствуя, как волшебство момента растворилось в общем гуле голосов. Хорошо, что не произошло ничего такого, о чём бы я потом пожалела…

«Это просто эмоции. На моём месте любая бы растерялась. Это ничего не значит», – мысленно повторяла я.

– Давай выбираться, чтобы не попасть в давку, – предложил Макс, и я согласно кивнула. Пора было возвращаться домой, часы показывали четверть двенадцатого.

Но, когда мы выбрались в гардероб, я вспомнила, что мама обещала встречу с артистом,