Читать книгу - "Ветры над усадьбой «Литтл Балморал» - Софи Жомен"

Я вежливо киваю и жму ему руку, оставляя его вопрос без ответа.

– Здравствуйте, мэтр.

– Вам пришлось проделать неблизкий путь, чрезвычайно признателен вам за это, садитесь, будьте так добры. Будьте ночевать в Корнеоте?

– Нет, в Гере. Во всяком случае, ближайшую ночь.

– Постараюсь вас не задерживать, дни становятся короче, не хочется заставлять вас ехать в темноте. Что будете, чай, кофе? Есть то и другое.

Этот нотариус – сама любезность. Так и хочется снять маску досады, надетую перед его дверью. Я облегченно перевожу дух.

– Не откажусь от чая.

– Как насчет добавок? Хотите полакомиться? Печенье – язык проглотите!

Как тут откажешься?

Таких нотариусов, как этот мэтр Троттуа, скажу я вам, надо поискать. Он сама предупредительность.

– Я всегда стараюсь насладиться сезонной благодатью, – сообщает он, опуская в чашку пакетик. – Яблоки, орехи, корица… Осень – отрада для взора!

Он заставляет меня расплыться в улыбке.

– Согласна с вами, это и мое любимое время года.

– Раз так, то вам понравится жить в Корнеоте! Осенью здесь красивее, чем где-либо еще.

Я щурюсь, и не потому, что он воображает, будто на свете существует место, обгоняющее по красоте пейзажей мою Канаду.

– Жить здесь?..

– Вы правы, не будем впрягать телегу впереди лошади. – Он ставит передо мной чай и садится за свой стол. – Первым делом бумаги, будущее потом.

Пока он расшнуровывает папку, я смущенно откашливаюсь.

– Мэтр Троттуа… я даже не знаю, от чего и где скончалась моя тетушка. Последние годы мы мало общались.

Он поднимает глаза и ждет несколько секунд, прежде чем ответить. Я гадаю, о чем он размышляет. Вдруг о том, что я недостойна наследства?

– Она скончалась в санатории, где провела две недели после инфаркта. Ее сердце перестало биться во сне. Здоровье вашей тети было чрезвычайно хрупким, она давно это знала. Ее организм несколько раз сигнализировал об этом, поэтому она сделала все надлежащие распоряжения, обо всем позаботилась… – Он постукивает пальцем по папке.

– Знаете, мы с ней были не очень близки, я даже удивлена, что она что-то мне отписала.

– Жизнь всегда полна сюрпризов, мадемуазель Демэ. Приходится быть к ним готовыми.

Я не спорю и молчу, поэтому он приступает к делу.

Сначала он изучает вместе со мной мое личное дело: «Федра Демэ, гражданка Франции и Канады, родилась в Монреале, Канада, такого-то числа…» и так далее. Потом заводит речь о наследовании, причем на языке, от которого я принимаюсь бесконтрольно зевать. Я приземлилась накануне в аэропорту Шарль де Голль, проспав всего четыре часа из-за кошмарной разницы во времени, и целых шесть часов провела за рулем. Мне хочется быть свежей и сообразительной, но до этого очень далеко…

Наконец-то мэтр переходит к сути.

– У вашей тети не было детей, поэтому она передала вам все, что у нее было: картины, включая выставленные в художественной галерее, выручку от их предстоящей продажи, новый полноприводный автомобиль, старую ослицу, содержащуюся на Розовой конеферме, дом в Корнеоте, оцениваемый в 480 тысяч евро, а также…

Я невольно присвистываю.

– Внушительная сумма!

– Действительно, – соглашается он и продолжает чтение: – Как я сказал, дом в Корнеоте, а также все банковские вклады и активы на сумму 512 350 евро и страховое возмещение в размере 551 тысяча евро. С этой суммы не будут взысканы налоги, так как ваша тетя оформила страховку, будучи на протяжении нескольких лет налоговым резидентом Канады.

Мое лицо тут же заливает краска. Как моя тетушка умудрилась настолько разбогатеть? Да, ей достались денежки моей бабки, но не была же та до того настолько состоятельной! Не припомню, признаться, чтобы бабушка вела соответствующий таким суммам образ жизни.

– Не знала, что она была так богата…

– Она хорошо зарабатывала продажей своих картин. Она была художницей с мировой известностью, но при этом жила весьма скромно.

Мне только и остается, что качать головой. Такое впечатление, что я пропустила немало страниц в романе ее жизни.

– Я довел до вашего сведения содержание завещания вашей тетушки, – продолжает он, – однако в нем есть ряд уточнений, которые я должен вам сообщить.

– Внимательно вас слушаю.

– Во-первых, капитал по страхованию жизни должен пойти на полную реставрацию завещанного вам тетей дома.

Я разом бледнею и начинаю догадываться, что он имел в виду, когда говорил, что мне «понравится жить в Корнеоте»… Сама эта мысль вызывает у меня моментальное отторжение.

– Реставрация? Это невозможно, мне пришлось бы остаться здесь на многие месяцы, если не дольше… Я не была к этому готова.

– Вы всегда можете пригласить архитектора и прораба, вот только на оплату их услуг уйдет не меньше четверти всех средств.

Моя реакция следует мгновенно:

– Тетя вообразила, что я все брошу, засяду здесь и займусь ее домом? Это похоже на шутку.

Он огорченно поджимает губы, давая понять, что у меня нет выхода.

Это похоже на сон… Всю жизнь я наблюдала, как мама еле-еле сводила концы с концами, как мучительно решала, кому из нас двух положить лучший кусок мяса, кому купить обновку, а кто может и подождать; чаще ждала она, ведь я росла. В Канаде я работаю в книжном магазине, вовсе не купаюсь в деньгах и должна была идти на огромные жертвы, когда она заболела, ведь рак не делает подарков… У матери не было ни зарплаты, ни страховки, пришлось влезть в долги, которые я понемногу возвращаю вот уже четыре года. При всем том я живу достойно и не намерена устраивать в своей жизни хаос ради того, чтобы отреставрировать дом тети, которая никогда мной не интересовалась. За девять лет они ни разу мне не написала – ни разу!

Я ей, правда, тоже, но ведь это она была взрослым человеком, а не я.

– Послушайте, чтобы приехать сюда, я, надеясь как можно быстрее продать дом и не зная, что все так обернется, поставила на паузу свою работу в Квебеке и сдала в субаренду квартиру. Я думала, что процесс продлится месяц, от силы два, пока все не будет оформлено, а саму продажу собиралась доверить агентству недвижимости. А вы мне объявляете, что это затянется на год с лишним?

Он опускает глаза и изображает улыбку, как будто это может меня подбодрить.

– Собственно, согласно предварительной оценке, заказанной вашей тетей, мадам Клаврей, для полной реставрации дома может потребоваться два года или даже три, если вы решите облагородить также и чердак.

– Два года? Это же целая вечность, у меня есть собственная жизнь!

Технически моя жизнь не полет в стратосфере, а «метро, работа, кровать». Скоро мне стукнет двадцать пять,