Читать книгу - "Бедная овечка - Елена Лабрус"

реакцию можно было расценить как угодно, но в любом случае всё это было неожиданно: его внезапный приезд, подарок, странный букет, — поэтому да, она удивилась.

Очень сильно удивилась. И чему больше, Александр не взялся бы определить.

Аля даже сглотнула, прежде чем сказать спасибо.

— Да не надо было тратиться ради меня, солнышко, — взяла она цветы, ткнулась ему в грудь.

— А ради кого мне ещё тратиться? — ответил Завьялов. — Тебя подвезти?

— Нет, за мной уже приехало такси, — заторопилась она. — Поставишь их в воду?

— Конечно.

Он поцеловал жену в лоб, закрыл за ней дверь.

Потом стоял у окна и смотрел, как она идёт к машине. Медленно, осторожно, чуть покачиваясь.

Больная женщина. Хрупкая. Беспомощная.

Или нет?

Он смотрел и пытался увидеть то, что видела Настя: другую Алю — быструю, уверенную, на каблуках. И не видел. Видел жену. Бледную, тонкую, в лёгком пальто не по погоде.

Жену, которую обязан жалеть.

Телефон завибрировал, едва она уехала.

«Привет! Неожиданно. Я буду у вас в субботу проездом. Если хочешь, можем встретиться на вокзале. У меня будет часа три, если поезд не опоздает».

Суббота была через два дня. На такую удачу Александр и не рассчитывал.

И конечно, он хотел встретиться с Мариной.

41

Два часа дня. Толпа, шум, запах кофе и железной дороги.

Завьялов стоял у главного входа и чувствовал себя персонажем плохого фильма: мужчина встречает бывшую на вокзале, чтобы спросить о прошлом.

Банально. Пошло. И абсолютно необходимо.

Он увидел её издалека. Она вышла на платформу налегке: в джинсах, куртке, с рюкзаком через плечо. Волосы — рыжие, как и были, только темнее, чем он помнил, короче, но всё так же красиво развевались на ветру. Лицо — спокойное, взрослое и скорее незнакомое, чем знакомое. Марина выглядела как женщина, которая нашла своё место в жизни.

— Саша. — Она остановилась в двух шагах. Не обняла, не протянула руку. Просто смотрела. — Ты почти не изменился.

— Ты тоже. Почти, — он чуть склонил голову набок.

В отличие от его жены, Марина его иронию считывала тут же. Она засмеялась.

— Я надеюсь, к лучшему.

— Определённо. Я, пока ждал, присмотрел недалеко кафе.

— Да. Было бы замечательно выпить кофе, а лучше что-нибудь съесть, — сказала она легко.

И он всей грудью ощутил то, что чувствуешь, когда встречаешь по-настоящему своего человека: словно они никогда и не расставались. Та же лёгкость, радость и приятная, родная теплота.

В маленьком, полупустом кафе они сели за столик напротив друг друга, как два человека, которых связывает прошлое, но увы, уже разделяет всё остальное.

— Ты действительно хорошо выглядишь, — сказал Завьялов.

— А ты выглядишь уставшим. Много работаешь?

— Не без этого.

Пауза. Она ждала. Не торопила, не предвосхищала, не спрашивала — просто ждала, как человек, который знает, что разговор будет трудным, и готов к этому.

— Марин, — сказал он, когда они уже сделали заказ и им принесли кофе, как водится, обсудив погоду, глобальное потепление, локальное похолодание и прочую ерунду, которой принято заполнять паузы. — Я хочу спросить тебя кое о чём. О том, как ты ушла. Пять лет назад.

Её лицо изменилось. Не сильно — чуть напряглись скулы, чуть сузились глаза. Но он заметил.

— Я врала неубедительно, да? — спросила она тихо.

— Нет, просто я не знал, что нужно спрашивать.

— А теперь знаешь?

Она отпила кофе. Поставила чашку. Посмотрела ему в глаза — прямо, не уклоняясь.

— Всё так же нет, но я готов услышать правду.

— Письма, — сказала она. — Анонимные. Я получала их несколько месяцев. Каждую неделю — новое. «Он тебе изменяет». «Спроси, где он был вчера». «Открой глаза!». «Он тебе врёт» и прочее. Сначала я не понимала. Думала, ошибка или розыгрыш. Потом просто не верила. Удаляла. Потом стали приходить фотографии.

— Какие фотографии? — удивился Завьялов.

— Ты с какой-то девушкой. Ты выходишь из чужого подъезда. Ты… — Она запнулась. — Ты целуешь кого-то. В машине. Я не знала, что это фотошоп, ИИ, подделка. Тогда не знала. Сейчас, конечно, понимаю, что подделать можно что угодно.

Саша сидел неподвижно. Внутри шло землетрясение. Снаружи — ни одного движения.

— Почему ты ни о чём меня не спросила? Почему мне их не показала?

42

— Потому что боялась в них поверить. Боялась увидеть в твоих глазах, что всё это правда. И была уверена, что ты будешь всё отрицать и просто мне соврёшь.

Он тяжело вздохнул.

— А потом?

— Потом вдруг позвонила Анька. Помнишь мою подругу? Мы как-то…

— Да, конечно, я помню, — кивнул Александр. — Ездили к ней на дачу на шашлыки.

— Вот. И она сказала, что ты встречаешься с другой. Что все уже знают. Что я последняя, кто до сих пор в неведении. — Марина сжала губы. Покачала головой. Тяжело вздохнула. — Я была так молода тогда, Саш. Глупая. Гордая. Я не хотела быть той, кто цепляется за мужчину, который ей изменяет. Я решила уйти сама. Красиво, молча, с достоинством. — Она горько усмехнулась. — Какое, к чёрту, достоинство! Считай, я просто сбежала. Выдумала на ходу что-то, что мне казалось убедительным. И сбежала.

— А кто присылал письма?

— Понятия не имею. В адресе — бессвязный набор букв и цифр. Я бы и попыталась выяснить, не смогла.

— А Анька? Откуда были её сведения?

— Говорила, от кого-то из общих знакомых. Но когда я потом, через время, как-то спросила, от кого именно она узнала, она отмахнулась, сказала, что больше с ней не общается.

Саша выдохнул, закрыл глаза. Открыл. Вдохнул.

— Всё это, конечно, была ложь, — сказал он. — Ни с кем я не встречался, кроме тебя. Вообще. В принципе. А если бы и встречался, например, с кем-нибудь из одногруппниц, то сказал бы тебе.

— Я понимаю, Саш. Понимаю, что поступила неправильно. Что я должна была всё рассказать тебе как есть. Но что уже теперь, — она ковырнула салат, что принесли им во время разговора, и отложила вилку.

Завьялов к своему даже не прикоснулся, хотя выглядел тот свежим и аппетитным.

— Марин, как думаешь, это мог сделать кто-то конкретный? Целенаправленно?

Она долго молчала. Потом пожала плечами:

— Тогда