Читать книгу - "Кто твой папочка - Бриттани Николь"

— Нет, Кэл. Здесь мы говорим «пока». — Она мягко кладет руку мне на предплечье. — С ним все будет хорошо. — И, улыбнувшись Мерфи, добавляет: — Попрощайся с папой. Думаю, ему это тяжелее всего.

Мерфи снова задирает голову и тяжело вздыхает.

— Со мной все будет в порядке, Кэл.

Мой желудок сжимается в узел. Мне это не нравится. Совсем.

Стиснув челюсти, я киваю.

— Я буду здесь в два тридцать.

— Они заканчивают в три пятнадцать, — Слоан перестает сдерживаться и широко улыбается.

Я опускаю подбородок и прищуриваюсь на неё.

— Я буду здесь в два тридцать.

Мерфи кивает один раз.

— Увидимся тогда.

Вместо того чтобы отпустить его, я в панике ищу повод задержать его хоть еще на секунду.

— Нам нужно фото.

— Что? — Мерфи хмурится.

— Фото, — я достаю телефон из кармана. — Чтобы запомнить твой первый день в школе.

— Давай, Ти Джей, — говорит Слоан, махнув рукой. — Встань рядом с кузеном, дядя Кэл сделает снимок.

Я разблокирую телефон, украдкой проверяю, нет ли на экране каких-нибудь неприличных сообщений, и навожу камеру. Улыбка сама появляется на моем лице, когда Ти Джей обнимает Мерфи за плечи. Конечно, Мерфи выглядит немного озадаченным таким проявлением нежности, но я рад, что этот момент останется со мной.

Я ведь пропустил так много. Понятия не имею, сохранила ли его мать фотографии — в день его рождения, на первый день рождения, видео его первых шагов…

Ком в горле становится невыносимым, я трясу головой, отгоняя тяжелые мысли.

— Ну можно нам уже идти? — подпрыгивает на носках Ти Джей, сияя от нетерпения. Этот ребенок никогда не стоит на месте.

Хотя мне не хочется, я киваю. Если задержу Мерфи еще хоть на минуту, он опоздает.

Ти Джей, размахивая рукой, несется вперед, переполненный восторгом. Мерфи идет гораздо спокойнее.

Я не свожу глаз с мальчишек, пока они занимают свои места в очереди. Пока они ждут, чтобы войти, рот Ти Джея не закрывается ни на секунду. Кажется, он указывает на других детей и рассказывает Мерфи обо всех.

Мерфи держится отстраненно, но, когда к нему обращаются, вежливо кивает. И вот появляется учительница, открывает ворота, и дети начинают заходить внутрь.

— Хорошего дня! — кричу я им вслед.

Мерфи оборачивается и выдает что-то вроде полуулыбки. Возможно, это была гримаса, но я выбираю верить, что улыбка. Да, я слишком навязчивый и он пока не проникся ко мне теплотой и уж точно не готов называть меня папой. Но, кажется, я начинаю ему нравиться.

Когда двери закрываются и шум детских голосов стихает, в животе у меня завязывается тугой узел. Как, черт возьми, мне просто уйти, зная, что мой ребенок там внутри? Он никого не знает. Его мать просто оставила его со мной. Черт, он едва знаком со мной! Как я могу…

— Кэл? — мягкий, осторожный голос Слоан прерывает мои мысли. Такой я от неё уже давно не слышал.

Я знаю Слоан с тех пор, как она и Салли учились в юридической школе, почти пятнадцать лет назад. Они поженились сразу после выпуска, и я едва помню времена, когда Слоан не была частью нашей семьи. И мне ненавистна мысль о том, что она разводится с моим братом.

— А? — рассеянно отвечаю я, не отводя взгляда от здания.

Если остаться здесь, может, я увижу макушку Мерфи в коридоре. Могу устроить тут лагерь, следить за ним между уроками. Интересно, в первом классе они переходят из кабинета в кабинет? За такие деньги в школе могли бы и такое устроить.

— Мы можем идти. С мальчишками все в порядке.

Я качаю головой, вглядываясь в движение у окна.

— Я побуду здесь.

Её мягкая ладонь снова ложится на мое предплечье, теперь слегка сжимая его.

— Ты не можешь тут оставаться.

Наконец я вынуждаю себя посмотреть на неё.

— Почему?

Она вздыхает, сжав губы, словно только сейчас понимает, что я говорю серьезно.

— Потому что кто-то может подумать, что ты высматриваешь здание… или что ты педофил.

Я фыркаю, выпрямляясь.

— Просто за то, что стою у школы собственного сына?

— Кэл, — она глубоко вдыхает. — Послушай, это мило, что ты переживаешь за него. И похвально, что ты стараешься быть хорошим отцом. Но у нас у обоих есть работа. Мы должны оставить мальчишек и идти. Я обещаю, с ними все будет хорошо.

Оставить мальчишек? Не уверен, что я смогу...

Мой мозг резко тормозит и перематывает её слова назад. Хмурясь, я осматриваю её с головы до ног — строгий костюм, макияж, волосы, уложенные волнами.

— Что значит — у тебя есть работа?

Слоан не работала с тех пор, как забеременела Ти Джеем. До этого она работала с нами.

Но её наряд явно говорит о том, что она не собирается домой, чтобы заняться уборкой, и не едет в спортзал или на кофе с подружками.

— Я устроилась в Higgins, Smith, и Dodge.

Воздух вырывается из моих легких.

— Ты работаешь на врага, — шиплю я, хватаясь за грудь.

Она раздраженно вздыхает, хватает меня за руку и отводит подальше от школьного здания.

— Они нам не враги. — Она опускает голову и качает ею. — То есть… они тебе не враги.

— Нет. Ты права с первого раза, — я резко мотну головой. — Ты Мерфи, Слоан. И ты прекрасно знаешь, как и я, что Уильям Хиггинс и его мерзкий сын всегда были нашими врагами. — Одно только произнесение их фамилии оставляет во рту гадкий привкус.

Она моргает, её лицо абсолютно непроницаемо.

— Ты ведешь себя нелепо.

— А ты ведешь себя как предательница, — я тычу в неё пальцем. — Нет. Я этого не потерплю.

Её глаза округляются, а брови взлетают чуть ли не к самой линии волос.

— Ты этого не потерпишь?

Я решительно качаю головой.

— Именно. И Салли тоже не потерпит. Так что хватит. Ты показала характер — теперь отыграй назад.

Она выпускает самый тяжелый, измученный вздох, поправляет подол пиджака, выпрямляясь.

— Каллахан Мерфи, я скажу это только один раз. — Она прищуривается, бросая на меня строгий взгляд. — Как сказала твоему брату, который, кстати, уже в курсе моей работы и достаточно умен, чтобы не устраивать сцену. — Её голос становится твердым. — Я — сама по себе. Я не Мерфи. Я согласилась отказаться от своей доли в фирме. Все, чего я хочу, — это свободы и своего ребенка. — Она чуть сникает, её решимость ослабевает. — И не помешала бы твоя поддержка. Ти Джей тебя обожает. И, несмотря на то, как ты сейчас меня бесишь, я всегда тебя любила. Мне было бы больно