Читать книгу - "Измена. Любовь, которой не было - Ася Исай"

тело напрягается под моей ладонью. Сердце бьётся быстро, испуганно, будто он снова проживает тот момент. Я прижимаюсь к нему сильнее, кладу ладонь ему на грудь, прямо над сердцем.

— Я не она, — шепчу. — Я не уйду.

Он кивает, но в глазах все еще плещется сомнение. Мы сидим так долго, пока огонь в печи не начинает успокаиваться. Тепло разливается по комнате, сушит волосы, но внутри меня всё ещё холодно от его боли.

Ночь опускается незаметно. Мы ложимся в его широкую кровать, под тяжёлым шерстяным одеялом. Я прижимаюсь к нему спиной, его рука лежит на моей талии. Дыхание его ровное, но я чувствую, как он не спит. Я тоже не могу сомкнуть глаз. Слишком много всего внутри.

Но как только Леша засыпает… Сначала — резкий вдох. Его тело дергается, как от удара. Потом — крик. Низкий, хриплый, полный ужаса. Он вырывается из его груди, будто рвёт горло. Руки его сжимаются в кулаки, мышцы каменеют. Он бьётся в кошмаре, весь в поту, хотя в комнате тепло. Я поворачиваюсь к нему мгновенно, обхватываю его руками, прижимаюсь всем телом.

— Лёша… Лёша, я здесь… — шепчу я, целуя шрам на его виске. Губы касаются горячей, влажной кожи. — Это сон. Просто сон. Я здесь.

Он дрожит. Крупная, неконтролируемая дрожь проходит по всему его огромному телу. Я глажу его по волосам, по спине, по плечам — медленно, успокаивающе. Его дыхание прерывистое, горячее, обжигает мою шею.

— Не уходи… — бормочет он во сне, голос сломанный, детский. — Не уходи, как она…

Я целую его в висок, в щёку, в уголок губ. Слёзы текут по моим щекам, но я не вытираю их.

— Я не уйду. Я здесь.

Он постепенно затихает. Дрожь уходит. Дыхание выравнивается. Я продолжаю гладить его по волосам, пока он не открывает глаза — мутные, растерянные.

Мы лежим лицом к лицу. Я вижу каждую морщинку, каждый шрам, каждую каплю пота на его лбу.

— Прости… — шепчет он хрипло. — Я не хотел, чтобы ты это видела.

Я качаю головой, прижимаюсь ближе. Мои пальцы касаются его щеки.

— Я хочу видеть всё. Хорошее и плохое. Я хочу быть здесь, когда тебе страшно.

Он молчит долго. Потом его ладонь находит мою, пальцы переплетаются.

— Я люблю тебя, — говорит он вдруг, тихо, почти шёпотом, но каждое слово звучит как клятва. — Я так люблю тебя. Не уходи. Пожалуйста.

Эти слова обжигают сильнее любого поцелуя. Они проникают под кожу, под рёбра, прямо в сердце. Я чувствую, как слёзы снова жгут глаза, но теперь это слёзы счастья — тёплые, светлые.

Глава 16

Лисёнок лижет мою ладонь в последний раз — языком шершавым, тёплым, чуть влажным, — и в этот момент весь мир замирает, оставляя только стук моего сердца и тихий шелест ветра в кронах вишен.

Мы стоим на краю леса, там, где сад переходит в густые заросли. Месяц прошёл с того дождливого вечера на станции, но каждый день этого месяца был пропитан им — Лёшей, его руками, его молчаливой заботой, его взглядом, который теперь смотрит на меня так, будто я единственное, что удерживает его на земле.

Лисёнок уже не тот слабый комочек шерсти, которого мы нашли у старого пня. Шерстка его блестит рыжим золотом, лапа зажила, только тонкий розовый шрам остался на месте швов. Он стоит на своих четырёх лапах, смотрит на меня умными жёлтыми глазами и лижет мою ладонь — медленно, благодарно, прощаясь.

— Иди, малыш, — шепчу в тишине леса. — Теперь ты свободен.

Лёша стоит рядом, его большая ладонь лежит на моей талии. Я чувствую тепло его пальцев сквозь тонкую ткань платья. Он не говорит ни слова, только кивает, когда лисёнок делает первый неуверенный шаг в траву. Потом второй. Третий. И вот он уже исчезает между деревьями — рыжая вспышка в зелени, мелькнувшая и пропавшая. Я стою и не могу отвести глаз от того места, где он скрылся. В груди — щемящая, светлая грусть, смешанная с радостью. Мы спасли его. Мы отпустили его. И теперь он часть этого леса, как и мы.

Лёша притягивает меня к себе, целует в висок.

— Он выжил благодаря тебе, — его дыхание касается моей кожи.

— Благодаря нам, — поправляю я и улыбаюсь сквозь слёзы.

Сегодня наш день. Деревенская свадьба в самом разгаре.

Сад у моего дома — теперь уже нашего — превратился в сказку.

Столы накрыты под цветущими яблонями, белые скатерти колышутся от лёгкого ветра, на них пироги Анны Семёновны, солёными грибами, свежим мёдом и копчёным салом.

Воздух густой от запахов: тёплого хлеба, яблочного сидра, дымка от самовара и сладкого аромата цветущих деревьев. Лепестки метелью медленно кружат в воздухе, падают на плечи гостей, на мои волосы, на плечи Лёши. Музыка играет где-то у крыльца, весёлая, с протяжными переливами.

Тётя Клава уже притопывает ногой, Анна Семёновна смеётся, разливая всем в кружки свои зелья.

Я в простом белом платье с вышивкой. На голове у меня венок из живых вишен и ландышей. Мы не стали устраивать помпезность — только своих, только тех, кто принял меня здесь по-настоящему.

И вдруг среди смеха и музыки я замечаю его.

Дима.

Он стоит у калитки — один, без камер, без операторов, без телевизионной мишуры. В руках — огромный букет роз. Одет просто, в светлую рубашку и джинсы. Лицо усталое, но спокойное.

Сердце делает тяжёлый толчок. Я чувствую, как Лёша рядом напрягается, его рука крепче обхватывает мою талию. Но я кладу ладонь ему на грудь.

— Всё хорошо, — шепчу. — Он пришёл не воевать.

Мы подходим к нему вместе. Лепестки вишни продолжают кружить, музыка играет.

Дима смотрит сначала на меня, потом на Лёшу. Потом протягивает букет.

— Оль… — голос его тихий, без привычной телевизионной уверенности. — Я пришёл не для того, чтобы всё испортить. Я пришёл извиниться. За всё. За то, что не смог быть тем, кем ты заслуживала. Я был эгоистом. Я думал только о себе. Прости меня.

Я беру букет. Пальцы касаются его — холодные, чуть дрожащие. Запах полевых цветов — свежий, зелёный, с лёгкой сладостью — смешивается с ароматом сада.

— Я прощаю тебя, — говорю я искренне, и слова выходят легко, без тяжести. — Правда, прощаю. Но я уже не та, кем была.

Он кивает, смотрит на Лёшу.

— Ты сделал её счастливой. Я вижу это. Поздравляю вас обоих. Искренне. Желаю вам того, чего не смог дать я. Ольга никогда не была моей. Я просто не