Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

– Я так и думала, – спокойно произнесла она, затушив сигарету о близстоящую урну. – А еще мне показалось, что Стриж тоже понял, отсюда и такая явная агрессия.

– Все настолько очевидно? – ужаснулась Ульяна.

– Только тем, кому действительно не до фонаря, – по-доброму усмехнулась Аня. – Мы с Вадиком здесь два крайне заинтересованных лица, потому и заметили. За Егора не волнуйся: есть подозрение, что он не поймет, пока носом не ткнут. К сожалению или к счастью. Я этого делать не стану, у меня свои цели. Хотя, исходя из только что услышанного, просить тебя о таком я права не имею.

Уля чувствовала себя так, словно в дремучем лесу заблудилась. В новолуние, в непроглядную темень. Пока в голове не было ни одной правдоподобной версии о том, зачем Аня здесь. Ее просьбу «общаться больше» Ульяна прекрасно помнила. Приезжать только для того, чтобы ее повторить? Для того, чтобы уточнить о характере взаимоотношений? Чтобы поддержать? Спасибо, конечно, поддержка не помешает, но принимать ее от человека, которого пятый раз в жизни видишь, довольно странно.

– О чем? – чувствуя, как душа падает в пятки, уточнила Уля.

– Как тебе запись? Точнее не так. Как тебе твой сосед версии шестилетней давности? – доставая из пачки вторую и прикуривая, спросила Аня. – Прости за это, – взглядом указала она на сигарету, – что-то нервничаю немного, мне так проще…

«Что-то я тоже нервничаю… Хватит тянуть!»

– Другой. Очень много… жизни, – Уля не понимала, как на пальцах объяснить, в чем различие: все оставалось на уровне восприятия, на уровне эмоций и находило совершенно разный отклик в сердце. – Иная… энергия. Не знаю. Вроде он, но… не он. Разница не так заметна, когда играет, но просто в глаза бросается, когда поет.

– Ты же, конечно, о семье в курсе, – чуть помолчав, Аня выдохнула сизый дым, и сероватое облачко, поднимаясь вверх, медленно рассеялось в воздухе. – Это случилось пять лет назад. Он ушел из группы на следующий день, просто раз – и все, бросил всех. Есть Егор, нет Егора. Без каких-либо объяснений, без оправданий. Пришел на репетицию пустой, поддатый, собрал манатки, инструменты и молча свалил. Все, что мы тогда услышали: «Я ухожу».

Ее голос звучал спокойно, но взгляд остановился в одной точке, а зажатая в пальцах палочка вдруг начала ходить ходуном.

– Тогда казалось, ни с того ни с сего. Только потом, через несколько дней, басист, уже бывший, рассказал мне о родителях. Причем сам он узнал не от Чернова, а от соседей, может даже от вас. Я Егору тогда трубу оборвала. Без толку. Под дверью просиживала. Один раз мне открыли. Я тогда разговаривала с пустотой, клянусь. С призраком. Свою любимую гитару он успел расхерачить, и я собственными глазами видела ее бездыханное тело, переломанный хребет… На подставке прямо посреди комнаты. Он как будто весь мир вокруг себя желал уничтожить. Как будто специально на самом видном месте ее поставил, чтобы почаще смотреть и привыкать к боли. Чтобы постепенно ее в себе изжить, чтобы душу извести. Он же музыкой жил, а тут… Мне потом кошмары неделю снились, Уль, – судорожно вздохнула Аня, на несколько мгновений прикрывая глаза. – Потом встретила Костю, как-то закрутилось с ним и… В общем, я попыталась отпустить ситуацию, тем более все мои попытки достучаться до Егора оказались абсолютно тщетными. И самой-то мне с горем пополам почти удалось, ну, отпустить, но вот группе нашей – нет.

Ульяна ловила каждое слово, пусть каждое и впивалось колом прямо в солнечное сплетение. Эту информацию она могла узнать только от одного человека – и этот человек прямо сейчас сидел рядом, почему-то готовый с ней делиться. Описанное Аней приводило в ужас и в очередной раз рождало внутри чувство вины за собственную слепоту. Никакие оправдания, попытки обелить себя не помогали. Она намеренно тогда ничего не видела. Ни одной попытки не предприняла, ни одной «не такой» мысли в голову свою пустую не допустила. Слушала мамины причитания и соглашалась. Мстила за причиненное восемью годами ранее.

Зло отшвырнув окурок куда-то на газон, Аня облокотилась на спинку скамейки, откинула голову, закрыла глаза и замерла в этом положении.

– Три года сплошных проблем без просвета, Уль. Музыканты тасовались, как карточная колода. Он умудрялся всех нас в тонусе держать, а у одной меня ни черта не выходило, мы быстро скатились. Для группы время было ужасное, мрак! Вроде и не растеряли нажитое непосильным трудом, а вроде как в трясине какой-то увязли. А потом так вообще все – никто ничего уже и не хотел. Короче, к концу третьего года без Егора я приняла решение о роспуске, потому что спасать там, честно говоря, оказалось больше нечего. Но бывает же: за день до встречи, на которой я собиралась сделать объявление, звонит один наш общий знакомый и говорит: «Анька, я только что от Чернова. По ходу, там просвет наметился. Делай с этой информацией, что хочешь». Ну, я в тот же вечер и ломанулась.

Анина рука вновь полезла в сумочку за пачкой – теперь на ощупь. Уля осторожно забрала сигареты: ей казалось, что вот так, одну за одной – это уже слишком. Аня усмехнулась, но возражать не стала.

– Ты прямо как он… Ладно, вы оба правы. И, в общем, до сих пор не пойму как, но мне удалось убедить его вернуться, – продолжила она рассказ. – Наверное, новости о закрытии проекта подействовали. Или сам понял, что если продолжит в том же духе, то со дна уже не поднимется. Или отпустило его немного. Короче, наконец взял себя в руки. Вошел в колею. Раньше тексты писал для нас, теперь как отрезало. Но мне уже все равно было, веришь? Лишь бы играл, лишь бы в нас жизнь вдохнул, сам перестал бухать и занялся делом, лишь бы отрегулировал рабочие процессы и на оборзевших новеньких управу нашел. Потому что те, кто воспринимал меня как лидера, вслед за ним из группы ушли, а с новыми ребятами мне себя поставить не удалось.

Поспевать за Аней у Ули не получалось. Поток откровений лился на голову без пауз, бросая поочередно то в бурлящий кипяток, то в ледяную воду. Обо всем услышанном она будет думать долго и в тишине – ночью. А сейчас задача простая: все, что от нее требовалось, – каким-то образом выслушать Аню до конца, не умерев на этой самой лавке.

– В общем, все получилось, и в какой-то мере я считаю это своей заслугой, – устало констатировала Аня. – Мы чуть ли не из пепла возродились тогда. У меня аж в одном месте шило вновь засвербело, я же у нас