Читать книгу - "Что цветёт на бесплодных землях - Марго Смайт"

орды, так у нас будет гораздо больше шансов от них уйти. Конечно, ехать через тоннель задним ходом будет неудобно и займёт целую вечность, но…

— Это позволит нам гораздо быстрее отступить, если понадобится, — одобрительно заканчиваю я за него.

В награду мне достаётся сногсшибательная улыбка.

— Я обещал тебе, что мы будем осторожны, дорогая. Я не из тех, кто нарушает обещания.

И правда, не из тех.

Мы делаем всё, как он сказал. Пока «Ауди» с работающим двигателем стоит носом в ту сторону, откуда мы приехали, Эйнар шагает ко входу в тоннель с пистолетом в руке.

— Эй, бродяги! — ревёт он, делая пару выстрелов внутрь сооружения. — Идите за мной!

Затем он непринуждённо возвращается к машине и, расслабленно прислонившись к её боку, ждёт. Произведённый им шум не разнесётся по всей длине тоннеля, но если в его начальной части есть фурии, он наверняка выманит их наружу и позволит нам сразиться с ними на открытом месте.

Ничего не происходит. Ветер воет вокруг, закручивая туман у сурового гранитного склона горы Мор. Деревья вокруг нас гнутся под его напором, а пятна снега, кое-где ещё сохранившиеся на земле, тускло поблёскивают в скудном свете.

Спустя, кажется, целую вечность Эйнар удовлетворённо кивает.

— Ты за руль, приятель, — говорит он Дэйву. — Хочу иметь возможность быстро выходить и садиться обратно, если придётся передвинуть там какие-нибудь машины или убить нескольких заражённых.

Дэйв согласно кивает, и вскоре в ушах звенит от рёва работающего двигателя.

Хорошо в Сен-Бернарском тоннеле то, что бо̀льшая часть его итальянского участка совсем не похожа на тоннель. Это бетонное сооружение со сплошной стеной слева, но лишь опорными колоннами справа, благодаря чему нам открывается не только великолепный вид на окружающие горы, но и возможный путь к отступлению, если положение станет совсем отчаянным.

Мы движемся мучительно медленно, а по мере продвижения — ещё медленнее из-за всё большего количества давно брошенных легковых машин, грузовиков и фургонов на пути. Возле заброшенных пунктов оплаты проезд становится ещё теснее. Вскоре колонны справа сменяются сплошной стеной. Внутри очень темно. Мне трудно дышать, грудную клетку словно сдавливает, как будто бетонные стены тоже смыкаются вокруг меня.

Насколько мы можем судить, здесь недавно кто-то проезжал. Через кладбище машин вьётся проход, достаточно широкий, чтобы автомобиль мог протиснуться между остовами. Проблема в том, что для нашей «Ауди» он немного узковат, и пробираться задним ходом по металлическому лабиринту почти невозможно. Дэйв постоянно задевает препятствия, царапая о них бок машины с мерзким, пронзительным скрежетом металла о металл, который разносится по тоннелю.

— Подождите, — Эйнар отстёгивает ремень безопасности и протискивает своё массивное тело в узкую щель приоткрытой дверцы. Он принимается за медленный, тяжёлый труд — отталкивать с пути небольшие брошенные машины. Мышцы спины и рук напрягаются от усилий, широкий торс уверенно справляется с нагрузкой, мощные бёдра и ягодицы полны силы. Вскоре у ворота и под мышками проступают пятна пота, окрашивая футболку в более тёмный серый, зато мы наконец можем двигаться свободнее. И всё же мне страшно видеть его снаружи, вне безопасности «Ауди», незащищённым, и по венам разливается первобытный ужас. Никогда я ничего не хотела сильнее, чем выбраться из этого адского места на свежий воздух и увидеть Эйнара улыбающимся на соседнем сиденье.

Всё будет хорошо, — повторяю я себе, мы выберемся, и тогда всё будет хорошо.

Внезапно тоннель меняется, превращаясь в футуристическую трубу с плавно закруглёнными стенами и потолком, сияющими белизной в свете наших фар. Шея болит оттого, что я вытягиваю её, обернувшись назад и пытаясь не упускать Эйнара из виду через заднее стекло.

Я уже собираюсь отвернуться вперёд, чтобы дать плечевым сухожилиям столь необходимую передышку, когда вижу, как он резко останавливается, а плечи напрягаются так заметно, словно он окаменел. Через открытое окно до меня доносится резкий запах крови, застоявшийся в воздухе. Сердце едва не вырывается из грудной клетки.

Слева от нас стоит брошенный грузовик, кабиной к итальянской стороне, которую мы оставили позади. Его выцветший серый брезент местами разорван в клочья. В заднюю часть врезалась крошечная фиолетовая «Тойота», полностью перегородив нам дальнейший путь. Красноватый свет задних фонарей «Ауди» освещает разорванный труп без лица возле дверцы «Тойоты», всего в нескольких шагах перед Эйнаром. Подойдя рассмотреть его поближе, он поскальзывается на луже холодной, свернувшейся крови.

— Эйнар, вернись в машину! — кричу я достаточно громко, чтобы перекрыть урчание двигателя.

А заодно и рычание бродяг, выпрыгивающих из прорех в брезенте грузовика.

Эйнар кричит одновременно со мной, резко разворачиваясь, едва восстановив равновесие.

— Езжай! — его голос ясный, властный, лишённый страха. — Езжай, пока они вас не заблокировали! Дэвид, увози её, СЕЙЧАС!

Он коротким движением вскидывает пистолет, лицо мрачно застывает. Затем трижды стреляет в толпу примерно из пятнадцати заражённых, которые наступают на него, протягивая руки. Их позы пугающе благоговейны, словно у учеников, обступивших пророка в надежде коснуться его божественного тела. К горлу подступает желчь.

Дэйв нажимает на газ, нас бросает вперёд, тела двух заражённых хрустят под колёсами, остальные гонятся за нами.

— НЕ-Е-ЕТ!

Я не могу позволить ему ехать дальше. Если мы отъедем ещё, Эйнар останется без света. Ему придётся бороться за свою жизнь в темноте.

Я бросаюсь на Дэйва. Не обращая внимания на что-то твёрдое, болезненно вдавившееся в живот, кусаю его за ухо, чувствую во рту вкус его крови и отвлекаю достаточно, чтобы вырвать руль из его рук. Резко выкручиваю вправо, врезаясь в кабину грузовика. К счастью, удар недостаточно сильный, чтобы сработали подушки безопасности.

Ободрённая тем, что выстрелы ещё слышны, я ударом ноги распахиваю дверцу и выскакиваю с быстротой, на которую, как мне казалось, уже не способна. Закидывая колчан за спину, я уже накладываю стрелу. Кевин и Дэйв выбираются следом. Дэйв ругается и обзывает меня так, как, я знаю, ни при каких других обстоятельствах не назвал бы.

В красном свете задних фонарей видимость ужасная, но расстояние достаточно мало, чтобы я не промахивалась, несмотря на недавние трудности со стойкой. Я выпускаю стрелы почти без прицела, зато одну за другой. Меня ослепляет яростная одержимость одной целью, подавляющая всякий разум и низводящая моё сознание до