Читать книгу - "Что цветёт на бесплодных землях - Марго Смайт"

— Полагаю, нет никаких шансов остановиться и поискать место для ночлега? — нерешительно спрашиваю, уже зная ответ.

— Давай заберёмся подальше на север, любимая, — твёрдо говорит Эйнар, всё же бросая на меня тревожный взгляд. — Ты же слышала эту чёртову штуку. Здесь вокруг нас грёбаные орды, и это только те, которые удалось пометить. А что, тебе нехорошо?

Я морщусь, показывая, что мне и правда нехорошо, как раз когда сзади подаёт голос Кевин:

— Кстати об этом, не пора ли снова послушать радио?

Раздражённые непрерывным бубнением голосов, мы выключили приёмник, чтобы не слушать повторяющиеся сообщения о передвижениях орд по этой части континента. Пять из них находятся довольно близко к нам — крайне тревожное количество.

— Давай.

Кевин некоторое время возится с приёмником, крутит ручки и нажимает кнопки, пока машину наполняют треск помех и пронзительный свист. Затем раздаются голоса — искажённые, но разборчивые. Сначала звучит немецкий. Языки сообщений об ордах чередуются, чтобы охватить как можно больше людей. Эйнар съезжает на обочину, чтобы дождаться английской части. Этот манёвр продиктован скорее привычкой, чем необходимостью. Здесь нет движения, которому он мог бы помешать, просто остановившись посреди дороги, усеянной выбоинами.

Наконец голос меняется, и начинается передача на английском:

— Анси пал. Предупреждение о новой орде, повторяю: предупреждение о новой орде. Анси захвачен, новая орда в районе Анси, не помечена. Предупреждение о новой орде в районе Анси. Предупреждение об орде в Лионе… Предупреждение об орде в Новаре…

Передача продолжается. Диктор сообщает точные координаты каждой орды и прогноз её перемещения на основе нынешнего направления движения.

— БЛЯДЬ! — в порыве несвойственного ему безудержного раздражения Эйнар бьёт ладонями по рулю, затем рывком распахивает дверцу, выходит и захлопывает её с такой силой, что содрогается вся машина.

Дэйв ругается на заднем сиденье, что, впрочем, совершенно обычно. К тому же повод для этого более чем веский. Мы собирались ехать через Анси. Хуже того, орды в Лионе и Новаре перекрывают почти все более длинные обходные маршруты. Теперь, согласно сведениям Паоли, остаётся лишь один, гораздо более короткий, который идёт прямо через Альпы, разделяющие юг Швейцарии и север Италии. Его не обслуживают и редко используют. На большой высоте дорожное покрытие обледенело и коварно. И, что хуже всего, на этом маршруте находится шестикилометровый Сен-Бернарский тоннель через горы, который нам никак не объехать. Ехать по заброшенному тоннелю, внутри которого могут таиться фурии, — перспектива отнюдь не заманчивая.

Внезапно горы, вздымающиеся вдали над равнинными лугами, смутные, словно тени в тусклом свете, кажутся враждебными и зловещими. Разросшиеся сорняки и зелень, захватившие окрестные поля, качаются из стороны в сторону на ветру, словно пальцы, предостерегающе грозящие нам.

Эйнар расхаживает между выбоинами на дороге, его волосы тусклы в скупом солнечном свете, потоки воздуха треплют их и плотно прижимают тонкую серую футболку к телу, так что под тканью чётко проступает каждый мускул торса. Повинуясь знакомому и несколько противоречивому порыву, я хочу утешить его и одновременно разозлить ещё сильнее, чтобы потом моё тело послужило выходом для его ярости. Но поскольку время нас несколько поджимает, а моя опасная беременность длится уже почти шесть месяцев, приходится довольствоваться первым вариантом.

Я открываю дверцу и толкаю её ногой, практически вываливаясь из машины. Пока иду к мужу, слышу, как Дэйв и Кевин открывают и закрывают свои двери.

— Эй, — говорю я Эйнару.

Он оборачивается. На мгновение выражение его лица пугает. Гладко выбритые угловатые черты застыли и побледнели от ярости, которая, я знаю, была бы убийственной, найдись только тот, кого можно убить за доставленные нам неудобства. Бессильный гнев прорезал на его лице жёсткие складки, но они смягчаются, едва он видит меня.

— Привет, бедствие ты моё, — нежно говорит он, выдавливая слабую, тревожную улыбку.

Я не могу толком обнять его. Живот прочно вклинивается между нами, поэтому успокаивающе провожу ладонями по его лицу и груди, пока его большие руки с явным удовольствием устраиваются у меня на пояснице. Он целует меня в лоб, а затем прижимается щекой к моей макушке. Его дыхание становится глубже и медленнее.

— Ты так красиво здесь стоял, — шепчу я, чтобы сквозь ветер меня мог услышать только он. — Я просто не могла не подойти и не потрогать тебя.

Он посмеивается, но смех выходит слабым, слишком отягощённым тревогой.

Краем глаза я замечаю, что Дэйв и Кевин подошли к нам. Открываю рот, чтобы что-то сказать, и замираю. Несмотря на тёплые объятия Эйнара, по озябшему телу под недостаточно тёплой одеждой (комбинезоном для беременных и тесной кофтой с длинными рукавами, врезающейся в подмышки), бегут мурашки. И всё же, хотя я мёрзну на беспощадном ветру, между ног вдруг становится горячо, скользко и мокро.

— Рен, что происходит? — почувствовав, как я напряглась, Эйнар отстраняется и встревоженно оглядывается.

Убедившись, что поблизости нет бродяг, он снова смотрит на меня, между бровями появляется тревожная складка.

— Тебе нехорошо?

— Я… Я не знаю… Подожди.

Отхожу за машину, чтобы скрыться от чужих глаз, и там, укрывшись, с кряхтением спускаю комбинезон и трусики.

Как я и подозревала, на белой ткани расцветает несколько пятен ярко-красной крови.

Я всё время жду, что что-нибудь пойдёт не так! Иногда я почти хочу, чтобы это уже случилось…

Неосторожные слова словно заталкивают мне обратно в горло, где они превращаются в ледяной ком, который проскальзывает между рёбрами и оседает в сердце. Голова кружится, я делаю несколько неверных шагов, думая, что сейчас упаду в обморок. Заметив издали моё движение, Эйнар бросается ко мне и застаёт с голым задом, согнувшейся настолько, насколько позволяет живот, и уставившейся на трусики. Подойдя сзади и встав рядом, он очень нежно похлопывает меня по попке (по его мнению, жизнь слишком коротка, чтобы упускать возможность потрогать голую задницу своей женщины), а затем крепко обхватывает той же провинившейся рукой мою талию и смотрит на причину моего испуга. Он с ужасом втягивает воздух.

— Возможно, волноваться не о чем, — говорю я тихим, умоляющим голосом. — Чаще всего так и бывает. У меня ведь постоянно шла кровь в первые месяцы, помнишь?

В ответ он лишь смотрит на меня, ясно выражая и скептицизм,