Читать книгу - "Что цветёт на бесплодных землях - Марго Смайт"

— У меня идёт кровь, — тихо говорю я Дэйву, выйдя из-за машины полностью одетой. — Но совсем немного. Это ведь не обязательно что-то значит?

— Боль есть?

Я качаю головой. Кевин ободряюще улыбается мне, поправляя очки на переносице.

— Хорошо. Сразу скажи мне, если станет хуже.

— Я чувствую, как они шевелятся, как обычно, — перебиваю я его. — Наверняка всё не может быть плохо, если в остальном ощущения те же?

Дэйв прикусывает губу. Практичный, честный врач в нём борется с другом, который хочет меня утешить.

— Мы не узнаем больше, пока не доберёмся до больницы, Ренни, — мягко говорит он. — Это вполне может быть безобидным. Но, милая, может и не быть.

— В этих краях есть больницы, Дэйв? — спрашивает Эйнар, расхаживая вокруг нас троих и растирая подбородок до румянца.

— Пара к югу отсюда, но… им всё время приходится эвакуироваться из-за орд, — отвечает Дэйв. — И вообще, судя по тому, что я слышал от Паоли, не могу сказать, что рекомендовал бы туда ехать. Пока ситуация не экстренная. И пока она такой не стала, предлагаю не соглашаться на помощь низкого качества. Если сейчас не продолжим путь в Лозанну, другого шанса может не быть, если у Ренни начнутся преждевременные роды…

— У меня ещё даже не наступил срок, на котором дети могут выжить, — напоминаю я, не пытаясь сдержать истерику, прокравшуюся в голос. — Если роды начнутся сейчас, ни одна больница в мире не поможет. Предлагаю переждать и продолжить путь, когда орды уйдут с нашей дороги.

Не успеваю я договорить, как все трое одновременно перебивают меня.

— Возможно, врачи смогут предотвратить преждевременные роды, — спокойно говорит Дэйв.

— Речь и о твоей безопасности, блядь, Рената, а не только о детях! — взрывается Эйнар.

— Орды могут перекрыть нам путь ещё сильнее, — голос Кевина напряжённый и извиняющийся. — Теплеет, и причин возвращаться на юг у них мало.

— Так, хватит.

Эйнар снова принимается расхаживать.

— Придётся попытаться проехать через Сен-Бернар, — безапелляционно объявляет он, остановившись. Резкий тон лишь выдаёт его собственную тревогу.

— Нет! — возражаю я одновременно с Дэйвом, который говорит:

— Я думал о том же, приятель.

— Ничего подобного мы делать не будем, — протестую я. — Шесть километров в тоннеле? Высоко в горах, где, возможно, мороз? Вы с ума сошли?

Я стою лицом к Эйнару с самым вызывающим выражением, на какое способна, волосы бешено вьются вокруг лица, напоминая извивающихся змей Медузы.

Дэйв пытается что-то сказать, но Эйнар с жёстким взглядом громко перебивает его:

— Это не обсуждается, Рен.

— И что, если я не соглашусь, ты силой затащишь меня в машину и запрёшь?

Скрещиваю руки на груди, игнорируя её протесты, с каждым днём она всё чувствительнее и сильнее набухает.

— Думаю, мы оба знаем ответ, дорогая, — холодно улыбается мне Эйнар, но в глазах снова появляется подобие тепла.

— Пожалуйста, я не могу позволить вам троим рисковать…

— Нашими жизнями ради жизней двух младенцев и их матери, которую каждый из нас любит по-своему? — подхватывает Дэйв, шагнув ближе. — И что бы мы были за мужчины, если бы не пошли на это? В этом я согласен с Эйнаром, Ренни. Уверен, он и сам справится, но если бы не смог, я бы помог ему тебя затащить и запереть.

Я ненадолго закрываю глаза, чтобы взять себя в руки.

— Хорошо, Дэйв, тогда разделимся. Вы с Кевом можете переждать. Эйнар отвезёт меня в Лозанну через Сен-Бернар, — предлагаю я, снова открыв глаза.

Все трое открывают рты, чтобы возразить, но, к моему удивлению, первым говорит Кевин:

— Нет, Рената. Мы обязаны тебе жизнью, и я, например, хотел бы вернуть долг. Эйнару может понадобиться подмога в пути, а тебе — медицинская помощь. Мы едем с вами, нравится тебе это или нет.

Я оглядываю его с головы до ног, словно вижу впервые. Слегка полноватый, бледный Кевин в очках, с тусклыми русыми волосами и ранними залысинами, который всегда молчал и делал то, что говорили другие. Почему-то именно то, как он утверждает свою власть надо мной, какой бы сомнительной она всегда ни была, окончательно меня ломает.

Глаза щиплет, я задыхаюсь от злости. В моём состоянии не остаётся ничего, кроме как кротко повиноваться этим троим мужчинам, а потом позволить им спасти меня, словно ребёнка, неспособного ни на что самостоятельно, лишённую власти над собственным телом из-за недуга, который я с такой готовностью на себя навлекла.

— Мы будем очень осторожны. Не поедем внутрь, пока у нас не будет достаточной уверенности, что все сможем выбраться, — обещает Эйнар с вернувшейся мягкостью. Жёсткое напряжение покидает его тело, сердитый излом бровей смягчается, уступая место ещё более невыносимому выражению — покровительственной доброжелательности, которая показывает, что хотя ему и жаль моих слёз, на этот раз он ни за что не позволит им повлиять на своё решение.

46

MORITURI TE SALUTANT 29

Над нашими головами сгущаются тучи стального оттенка, пока мы плавно поднимаемся по дорожному серпантину среди покрытых лесом гор со снежными вершинами. По пути встречается лишь несколько брошенных машин, и мы приближаемся к швейцарско-итальянской границе почти с допандемической скоростью. Эйнар останавливает «Ауди» перед зияющей пастью бетонного сооружения. За ним вздымается гора Мор, её головокружительная вершина утопает в ореоле бесформенного тумана.

Эйнар выходит, зацепившись рукой за пояс, на котором висят два ножа и две пистолетные кобуры. Он стоит неподвижно, словно погрузившись в глубокие размышления, и со стоицизмом, доступным лишь привыкшему к суровой погоде человеку, выдерживает порывы жестокого горного ветра. Спустя некоторое время он качает головой и шагает обратно к машине.

Открывает дверцу и наклоняется внутрь.

— Так, — говорит он, — перенесём всё оружие вперёд. Всё, кроме гранат. Их мы в тоннеле в любом случае использовать не захотим. Дэйв, Кевин, помогите мне, а потом я разверну машину.

— Мы туда не поедем? — с надеждой спрашиваю я, выпрямляясь.

— Поедем, — заверяет он меня, — но думаю, если впереди окажутся