Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

в первые секунды Егор в этом перце успел ошибочно идентифицировать того самого «товарища». А затем и вовсе охватило чувство неясного беспокойства: лицо «товарища» издали показалось ему хоть и очень смутно, но все же знакомым.

А ведь такое с ними уже действительно случалось. Теть Надя по рассеянности заперла Ульяну на верхний ключ и куда-то умотала. И когда Уля поняла, что не может открыть ему дверь, рев залил весь этаж – настолько сильно маленького человека напугало осознание, что, даже если захочет, выйти он не сможет. Маленькому человеку сразу стало стократ страшнее одному в квартире. Кое-как, сквозь рыдания и приличной толщины металл удалось донести до малой простую, как прямая доска, идею: если дома остались еще ключи, ей нужно выбросить их с балкона, и тогда он сможет вызволить ее из заточения. Судя по всему, сегодня схема в ход пошла та же. И, черт, он не думал, что когда-нибудь хоть за что-нибудь будет благодарен Новицкой, но – вот. И телефон у Ули пора бы уже взять, а то так и до сплина рукой подать.

Уже ведь как-то думал об этом. Возьмет телефон – подсядет на телефон. Будет по двадцать раз в день проверять, не прилетели ли приветы от малой, и фиг теперь уже пойми, как реагировать, обнаруживая их отсутствие. Телефон – как очередная ступенька к зависимости. От человека зависимости. Особый, изощренный вид наркомании. А он долгое время находился в завязке, в блеклой, однотипной, унылой своей предсказуемостью, пресной реальности, но раз сорвался, два сорвался, три – и вот уже ощущает труднопереносимую ломку по чуткости, искренности и теплу. Бывших наркоманов не бывает? Надо оно ему?

Спасибочки. А вообще – черт знает. А вообще – нужно отстать от себя со своими дурацкими вопросами и качели свои раскачивать прекращать. Обойдется без телефона.

– Ребят, а можно ваши автографы? – послышался чей-то тоненький голосок.

«Святые угодники, какие еще автографы?»

Не отсвечивать долго не получилось. Егор повернул на звук голову и встретился взглядом с робеющей девочкой. Посмотришь на лицо – больше шестнадцати не дашь, опустишь глаза ниже – и задумаешься о том, что обычно такими выдающимися женские формы становятся чуть позднее.

Под шумный выдох Вадима Аня недолго думая лихо подписала протянутым ей маркером обтянутую тоненькой полоской топа грудь. Ну правильно, блокнотика-то не нашлось, кто сейчас блокнотики с собой таскает? И мерча, который можно было бы в ход пустить, у них нет: его группа такими вопросами, как выпуск шмоток с изображениями собственных щей, не заморачивалась никогда. Фломастер пошел по рукам, и пока шел, Егор подумывал под шумок куда-нибудь слинять, тем более что желающих внезапно обнаружилось больше одной: своим вопросом девчонка привлекла всеобщее внимание, и толпа заметно оживилась.

От продумывания плана побега отвлек чей-то голос:

– Егор?..

А, Анин же. Это Аня – смотрит выжидательно. Стриж уже слегка бесится, малая, закатив глаза к потолку, выслушивает интимный шепот Новицкой на ухо, а остальные тут его не интересуют.

– М-м-м?.. – вяло отозвался он, пытаясь изничтожить в себе растущее желание сверкнуть пятками. Как-никак, а поклонники группы такой жест не поймут, да и сам коллектив потом спасибо не скажет. Придется принести себя в жертву формальностям.

– Давай, – протягивая ему маркер, подмигнула Аня. Егор окинул летучим взглядом свободное для творчества пространство: четвертый-пятый размер, предостаточно. Поднял глаза на девушку.

– На тебе уже живого места нет, давай где-нибудь на руке.

Главное – невозмутимость, авось и прокатит.

– На руке? – в фальшивом удивлении приподняла брови Аня. Взгляд ее сам за себя говорил: «А я знала!»

«Да-да-да… Все ты знаешь. Уймись уже, женщина!»

– Ну не на пятке же, – подыгрывая Аньке, с притворным недоумением пробормотал Егор. – Кстати, может, на пятке? – подмигнул он жаждущей чьих-то каракулей на собственном теле.

– Есть еще одно классное место… – стрельнула та глазами. В воздухе повисло многозначительное молчание.

«Кто тут у нас невинная овечка? Вестимо, не ты. Значит, я».

– Да ну? – Егор изобразил на физиономии искреннее изумление, параллельно мысленно перебирая в голове все классные места женского тела. Скорее всего, они с этой девочкой даже не совпали бы сейчас во мнениях. Самые классные места – не грудь и не попа. Самые классные – это крылья ключиц и ямочка между ними. И задняя сторона нежной шеи, там, где линия волос переходит в легчайший пушок, который убегает вниз по острым позвонкам. Это изгиб хрупкого плеча, и тугая волна бедра, и впадина живота, и…

– Лоб, – сдержанно подсказала Ульяна, в знак согласия с самой собой пару раз утвердительно качнув головой и тут же вскинув невинный взгляд сначала на обладательницу пятого размера, а затем переключившись на него самого. Эта маленькая язва уже второй раз его выручает, вот только по глазам непонятно, в чьих интересах она действует: в своих собственных, потому что заподозрила, что сегодня будет плохо спать, или все-таки в его. Аня опустила голову, пряча расползающуюся улыбку, а Игорек откровенно заржал:

– Чернов, я че-та не понял…

Цепкий взгляд Вадима гулял по всем по очереди, Новицкая на смех Игорька отреагировала скупой улыбкой, но в целом возникало ощущение, что этот «высокоинтеллектуальный» диалог вызывает у нее живой интерес. Главное – молчит, а то ж она как выдаст иногда. Что там было? «Почему мы до сих пор с тобой не спали?» Без комментариев, что называется. Где там спутник-то ее, кстати? Вроде же вместе пришли…

Спутник отирался у барной стойки, искоса поглядывая оттуда на компанию. И почему этот чувак не дает ему покоя?

– Классный вариант, м-м-м. Как тебе? – хмыкнул Егор, живо представляя себе собственные размашистые закорючки там, куда Уля только что предложила их поместить. Мрак. – Ладно, руку давай, а то сейчас маркер твой засохнет.

Девушка замялась, явно не торопясь выполнять просьбу, а между тем за ее спиной уже собралось человек десять. И домой что-то очень резко захотелось.

– Ну, может… Ходят слухи, у тебя есть массажный стол…

«Да ешкин ты ж кот… Слухи ходят?.. Дожили».

– Продал, – отрезал Егор.

Даже не вранье. Неделю назад действительно сбагрил его за десять тысяч. Последнее время глаза то и дело цеплялись за это «ложе разврата», а внутри росло раздражение вперемешку с расстройством. Отца давно нет, стол остался в память о нем, но этим летом мысли о том, что пора избавляться от данного предмета интерьера, стали назойливыми. Хотя, если рассуждать в таком ключе, всю мебель придется вынести, и тогда останется в его квартире только кровать в родительской спальне.

Ульяна, продолжающая пристально следить за развернувшимся на глазах у всего честного народа противостоянием, встрепенулась, поджала губы, перевела взгляд на деваху и выдала:

– Подтверждаю. Как соседка.

Вот спасибо! Выручила. Только… Когда заметить-то успела? Когда пару дней назад с гитарой заходила, наверное, когда еще? Она