Читать книгу - "Соседи. Книга 1 - Катерина Драгомирова"

Анька победно вскинула кулачки и тут же схватила акустику. А уже спустя секунды наступившую тишину взорвал задорный гитарный рифф. Казалось, сносящая с ног волна энергии обрушилась на них без всякого предупреждения.

Неожиданно высоким голосом Егор поведал о разочаровании в личной жизни: якобы человек, которого он ждал, сообщил, что не сможет прийти на встречу. Хмуря брови и поджав губы, с горестным выражением лица, картинно схватившись за сердце, он не без сарказма резюмировал, что как-нибудь оправится от «страшного» удара. Ульяна застыла истуканом, сквозь туман в голове осознавая смысл посыла, а Егор меж тем продолжал методично доносить до слушателя простые истины: не велика, мол, потеря. Люди не имеют значения в его жизни, так что и горевать незачем.

Эти глаза излучали бессовестное довольство еще полминуты назад, но теперь вид он имел просто-таки победителя по жизни.

«Ты издеваешься?.. Смеешься надо мной?!»

Мысль не успела промелькнуть, как Егор лукаво подмигнул залу, мгновенно стирая наигранный трагизм с физиономии.

Если бы не предварительно озвученная просьба не принимать на свой счет, Уле бы, наверное, поплохело на первой же строчке первого куплета. Наблюдая за этим театром одного актера, только и оставалось убеждать себя, что придется поверить ему на слово. Градус иронии, исходящий от соседа и выплескивающийся на чужие головы, включая ее собственную, пробивал не существующий здесь потолок, и люди, ловя волну, бесновались. Комедийный характер песни подчеркивала живая мимика. Ну прямо как в детстве, когда он ей комиксы по ролям читал. Мысленно Уля все возвращалась к пассажу о безразличии – к моменту, когда его ладонь легла на собственное сердце, словно он пытался убедить слушателя, будто именно такое оно и в его груди и бьется – черствое и равнодушное. Ну, пусть на эти россказни ведутся другие, а с ней сей номер больше не прокатит, она уже все видела.

Уследить за всей палитрой эмоций на хитрющем лице, казалось, невозможно. Стремительно выудив из кармана куртки ключи от «Ямахи», Егор крутанул их на пальце, и от этого незамысловатого жеста толпа пришла в натуральный экстаз. Секунда – и в красноречивом жесте ухватил за край полу своей куртки, пару раз легко ее встряхнув, чем вызвал всеобщий одобрительный гогот. С задних рядов оглушительно засвистели. Если бы не второй гитарист, имени которого Уля так и не узнала, вряд ли это чудо смогло бы позволить себе такие фокусы, ведь пальцы на мгновения оставляли струны.

«Господи…»

Группа устроила на сцене натуральную вакханалию. Два гитариста, басист, барабанщик и клавишник залили веранду мощным роковым проигрышем, заставляя публику гудеть и прыгать как подорванную. Глядя на все происходящее, вновь не в силах оторвать от этого – совсем другого! – лица взгляд, Ульяна то и дело ловила себя на четком ощущении: сегодняшняя «версия» Егора в корне отличалась от той, что довелось увидеть на июльском фестивале. Куда ближе она к «версии» шестилетней давности: столько в этом исполнении было драйва и энергии, столько рвущегося наружу запала и жизни.

И эти драйв, энергия и запал в результате вылились в игривое общение Ани с толпой и бис на пять песен, потому что люди никуда не хотели их отпускать и отказывались расходиться даже после того, как сцену выключили и стало понятно, что продолжения банкета ждать не стоит. Вокруг делились эмоциями, смеялись, штурмовали бар – и в число штурмующих затесались Юлька с Андреем. Вадим, возникший из ниоткуда, трындел без умолку. История Ули о том, как ее заперли дома, интересовала его постольку-поскольку. В основном же он все удивлялся, чего ради она все-таки притащилась под самый финал, и сыпал солью на рану, вываливая на нее собственные довольно общие впечатления. Отсыпал гору комплиментов Ане и группе, а «Рыжего» упомянул от силы раза два, что немного удивило. А еще, судя по всему, Стрижов явно вновь вознамерился проникнуть на бэкстейдж. Но в одиночку. Медом ему там, что ли, мазано?

Впрочем, двадцать или тридцать минут спустя они вышли на веранду сами: счастливые, смеющиеся, пусть и видно, что уже выжатые как лимон. Возглавляли процессию Аня и Женя с телефоном у уха. Следом, оглашая смехом пространство, вывалились Игорь и клавишник. Второй гитарист и успевший сменить куртку на джинсовку Егор замыкали шествие. Эти двое что-то живо обсуждали меж собой. Сердце кольнуло от догадки, что парень с пляжа, вполне возможно, совсем скоро заменит Егора в группе, а сам он… А что он сам? А сам он ни разу эту тему в разговорах не поднимал.

По-хорошему, пора бы уже домой, ведь стрелки часов перевалили за одиннадцать. Но как же не хотелось уходить. Остаться стоило хотя бы для того, чтобы объясниться.

* * *

– Мама случайно заперла меня дома и укатила в гости до завтра, – покаянно, будто виновата в произошедшем, сообщила Ульяна. – Я обнаружила это, только собравшись выходить.

«В запертую дверь верю, в случайности… Пожалуй, нет».

– Но ты ж все-таки доехала, малая. Спасибо.

Состояние такое… Весь мир любить хочется, всех и каждого. Жаль, он не умеет. Все проблемы отошли на задний план. Они точно у него есть, проблемы? В моменте кажется, что абсолютно никаких: фьють – и разлетелись от дуновения ветерка. А вообще были? М-да? Но Ульяна – это, конечно, что-то с чем-то. Зачем так расстраиваться-то? Хорошо же все.

– Простите, – вздохнула она, опуская ресницы. Переживание на лице отражалось неподдельное.

Этот человек неисправим: даже фигня всегда принималась и будет приниматься ею близко к сердцу, что уж говорить о вещах посерьезнее. То ли в ней обостренное чувство справедливости играет, то ли добропорядочность, то ли в целом чувствительность повышенная, то ли все вместе сделало свое дело. Бесспорно одно: все перечисленное в его глазах выглядит достоинством, а не недостатком. Не имеющие ни стыда ни совести чурбаны где-то даже завидуют.

– За то, что доехала? – прыснула Аня, опрокидывая в себя уже которую по счету бутылку воды. – Я тебе так скажу: пропустила ты, конечно, много, но что пропустила, то тебе постарались восполнить. По-моему, все сложилось отлично. Мы рады.

Удивительно, как от всяких мелочей может скакать настроение, какое воздействие на него способны оказывать люди. Как, кажется, буквально в мгновение ока одни эмоции, обнуляясь, вытесняются другими. Час назад был уверен, что этот вечер не спасет уже ничто, но жизнь показала: зарекись. Просто возьми и зарекись строить прогнозы. Все оказалось до смешного просто: не не захотела, а не смогла. А как только смогла, так сразу сюда. И – оп! Вот уже и солнышко светит посреди ночи. М-м-м, радость-то какая…

С этих качелей он точно когда-нибудь прямо в комнату с мягкими белыми стенами вылетит.

Поначалу, правда, насторожил отиравшийся за ее спиной парень: