Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

Нежными движениями я погружаюсь в ее торт и выхожу из него, представляя, что это ее рот. Это длится довольно долго, и единственное, что заставляет меня возбуждаться, — это звук ее голоса, доносящийся из другой комнаты, и перспектива того, что она застанет меня трахающим ее торт.

Мои яйца сжимаются, когда я слышу, как она всхлипывает в камеру. Представляя, что она действительно плачет из-за меня, я ускоряю движения.

Раньше мне нравилось слышать ее сонный голос. Но теперь я подстраиваюсь под ритм ее криков.

Ее вопли достигают крещендо. Меня бросает в жар.

Я выхожу из нее и кончаю на глазурь.

Ее прекрасное лицо и мое, нарисованные пищевыми красителями и сахаром, теперь перепачканы спермой.

Я тяжело дышу. Чувствую одновременно удовлетворение и опустошенность.

Ее испорченный торт — это мелкая месть. Но лишь первое из множества неудобств, призванных заставить ее думать, что она сходит с ума.

После этого я кладу торт обратно в коробку и убираю в холодильник. Размышляя о том, что она подумает, когда увидит.

Я вытираю член кухонными полотенцами. Застегиваюсь. Выхожу в ночь.

Как и все дома на Парейсий-драйв, ее дом стоит на склоне, спускающемся к кладбищу. Я обхожу участок по периметру и освещаю фонариком телефона фундамент в поисках люка, ведущего в подвальное помещение.

— Эй, — раздается голос из-за деревьев.

Я оборачиваюсь.

Из листвы появляется Джинкссон. А рядом с ним — невысокая фигура с коротко стриженными волосами.

Прищурившись в темноте, я пытаюсь разглядеть нового человека. Когда они подходят ближе, я узнаю Тайлера. Оперативника, которого мы переманили из технического отдела фирмы.

Тайлер — тот самый хакер, который взламывал тюремную систему и подделывал записи, чтобы никто не заметил, что вместо меня казнили Джона. С тех пор как меня посадили, у него отросла короткая бородка, из-за чего он выглядит старше.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Джинкссон протягивает мне конверт из манильской бумаги.

— Час назад курьер бросил это на коврик у ее двери и уехал на машине без опознавательных знаков. Подумал, что, возможно, ты захочешь сначала это прочитать.

Тайлер поднимает руку.

— И я слышал, вы хотели, чтобы кто-то провел расследование.

Я киваю в сторону дома.

— Посмотри все, что сможешь найти на Аметист Кроули из дома номер 13 по Парейсий-драйв.

— Что-нибудь конкретное?

— Вероятно, у нее есть судимость за драку с учителем, которая произошла десять-двенадцать лет назад.

Тайлер кивает.

— Круто.

— И заблокируйте все аккаунты, связанные с клубом OfficialXerofan.

— Считай, что сделано.

Я поворачиваюсь к Джинксону.

— Где труп?

— Его все еще бальзамируют, — отвечает он.

— Принесите его, как только закончат. Мне нужно, чтобы кто-нибудь из технического персонала установил камеры в каждом углу этого дома и сделал проход в подпол.

Когда оба мужчины возвращаются к деревьям, я вскрываю конверт и просматриваю его содержимое.

В нем зашифрованные записки, подписанные каким-то безымянным мудаком.

Я сжимаю челюсти.

Кто, черт возьми, этот психопат?

— Еще кое-что, — говорю я их удаляющимся спинам. — Перехватывайте ее почту. Ничто не доходит до нее, если не проходит через меня.

Я поворачиваюсь к кухне. Хмурю брови.

Первое письмо могло быть делом рук человека, которого она убила. Но второе?

Кто-то хочет полакомиться моей добычей. Но ему придется подождать своей очереди.

Аметист Кроули — моя.

И я переезжаю.

СЕМЬДЕСЯТ ОДИН

Ты,

Почему ты еще жива?

Я

P.S. Скоро ты будешь молить о смерти.

СЕМЬДЕСЯТ ДВА

АМЕТИСТ

Все болит.

Голова пульсирует в такт медленному биению сердца, тяжелому, глухому, как похоронный барабан. Горло опухло от крика — я чувствую это каждый раз, когда сглатываю. Каждая мышца горит, как будто я только что пробежала марафон по пересеченной местности, а моя киска никогда еще не была такой воспаленной.

Я хочу снова провалиться в беспамятство и забыться сном без сновидений. Но какая-то тревожная часть моего мозга заставляет меня очнуться.

Почему? Я не знаю.

В последний раз, когда что-то подобное случилось, разразился ужасный скандал. В общежитии моего колледжа нашли мертвыми двух парней. Мама и папа впали в панику, решив, что на свободе разгуливает убийца. И не успела я опомниться, как снова села на коктейль из наркотиков, от которого отрубалась на несколько недель.

До сих пор не понимаю, почему меня отчислили из колледжа. Никто никогда не объяснял. Но вскоре моя жизнь превратилась в бесконечный круговорот беспамятства, рецептов и постели. Когда я наконец пришла в себя, я уже жила в доме номер 13 на Парейсий-драйв.

Так что я не хочу просыпаться, спасибо. Меня, наверное, обвинят в чем-то, чего я даже не помню.

Я снова погружаюсь в сон. И в голове всплывают обрывки воспоминаний.

Не только о четверых мужчинах в черном, которые ворвались в мой дом. Но и о том, как Ксеро гнался за мной по кладбищу.

Разве это был не просто кошмар?

Мой пульсирующий клитор говорит, что нет. Как и моя ноющая вагина.

Я приоткрываю глаз. Солнечный свет обжигает сетчатку, и я снова его закрываю.

Что, черт возьми, я приняла? Чувствую себя хуже, чем в тот раз, когда напилась водки со святой водой.

Черт.

Почему я представляю, как расслабляюсь в римской бане в окружении витражей? Наверное, это был очередной сон. Потому что Ксеро — всего лишь призрак.

Разве нет?

Я пытаюсь понять, что реально, что — кошмар, а что — просто галлюцинация. Но мой мозг не хочет мне помогать. Почему бы ему просто не создать фиолетовую дымку, чтобы я могла понять, где что?

Потому что ни за что на свете Ксеро не стал бы трахать меня на собственной могиле, а потом вырубить, принять со мной теплую ванну и высушить мне волосы.

Это слишком сюрреалистично.

Возможно, мне пора найти нового врача. Я могу оформить кредитную карту и влезть в долги. Ничто не имеет большего значения, чем мое психическое здоровье, потому что прямо сейчас я не могу нормально функционировать.

Я открываю глаза и вздрагиваю от яркого солнечного света, льющегося в окно моей спальни. Судя по всему, сейчас был полдень.

Но что насчет тех людей, которые вломились в мой дом? Я должна быть мертва или схвачена, а не уложена в постель. Банды насильников так не действуют.

Мой взгляд мечется по сторонам в поисках чего-нибудь необычного. Когда я пытаюсь приподняться на локтях, мои руки скованы. Я пытаюсь сбросить