Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

как ее голова ударяется о плитку.

— Молодец, что осталась жива, Аметист, — бормочу я. — Потому что я собираюсь разорвать тебя на мелкие кусочки.

---

В письмах, которые она мне писала, она представала утонченной натурой, которую нужно было склонить к близости. Она была сломлена, уязвима и отчаянно нуждалась в моей поддержке. Ее психиатр и родители держали ее под контролем, применяя финансовые манипуляции и наркотики. Я думал, что Аметист — это бабочка, которой нужна моя помощь, чтобы выбраться из кокона.

Но она больше похожа на паука-черную вдову.

По дороге на Парейсий-драйв я просмотрел несколько видеоклипов. В дополнение к тому, что она использовала наши отношения для заключения книжного контракта и продажи моих подделанных фотографий в качестве мерча, она также превратила свои видео в деньги.

По некоторым оценкам, она заработала восемьдесят тысяч долларов, читая отрывки из моих писем. Другие говорят, что целых двести тысяч.

В любом случае, она просто очередной паразит, готовый использовать другого ради финансовой выгоды.

Пока труп остывает на полу кухни, а моя красавица спит в отключке, я просматриваю ее профиль в интернете.

Она все еще собирает деньги на мои похороны. Хотя заверила меня, что уже купила участок и памятник. Сбор открыт, донаты поступают, счет растет.

В списке желаний есть самые разные вещи, которые явно не предназначены для тюремного книжного клуба. Она обзавелась новой цифровой камерой — дорогой, профессиональной. Студийными лампами, которые стоят целое состояние. Новым компьютером. И несколькими книгами в твердом переплете в жанре мистического романа.

— Аметист Кроули, — бормочу я. — Ну ты и штучка.

Услышав ее громкий вздох, я убираю телефон в карман пальто. Отступаю в тень дверного проема. Стою неподвижно, наблюдая.

Она встает на четвереньки. Рыдает при виде трупа. Кровь растекается по черной плитке, оставляя несколько пятен на низких шкафчиках. Она оглядывается на беспорядок и рыдает.

Я замечаю, что ее больше волнует уборка, чем труп.

Что еще важнее, почему она никак не реагирует на то, что я стою в дверях кухни? Я не прячусь. Я в маске, но я на виду. Она смотрела прямо на меня несколько минут назад.

Неужели она не помнит? Или не видит?

Вскочив на ноги, она бросается к кухонному столу, где оставила заряжаться свой телефон. Схватив его дрожащими руками, она снова и снова набирает какой-то номер. Ее всхлипы становятся все более отчаянными.

Ее парень?

Однажды она сказала мне, что у нее не было отношений с тех пор, как над ней надругался учитель музыки. Потому что каждый раз, когда она пыталась вступить в интимную связь с другим мужчиной, ей мерещился он. Тогда я искренне ее поддержал. Мне и в голову не приходило, что она использует нашу связь ради популярности в интернете.

— Мам? — кричит она и включает громкую связь.

— Аметист, что случилось? — Женщина на другом конце провода уже звучит изможденно. Устало, раздраженно, как будто это не первый такой звонок.

— Мне нужна твоя помощь. — Аметист делает паузу. Ее дыхание учащается. Мать молчит. После нескольких неловких секунд она продолжает. — В дом пришел мужчина. Он один из тех троллей, которые угрожали мне в интернете...

— Что случилось? — рявкает мать.

— Он ворвался... — Она шумно, в панике вздыхает. — И сказал, что пришел поставить меня на место.

— Аметист, где он?

Она сглатывает.

— На полу в кухне. Мама, он схватил меня за горло. Он душил меня. У меня не было выбора...

— Нет! — кричит мать. — Не говори мне. Я так больше не могу.

— Что? — Аметист шепчет.

Я наклоняю голову. Мысленно спрашиваю о том же.

— Послушай. Ты больше не маленькая девочка. Ты больше не жертва. — Слова женщины звучат ядовито и резко. — Ты не можешь нападать на мужчин и ожидать, что правовая система даст тебе поблажку.

Ее лицо вытягивается.

— Даже в целях самообороны?

— Такими темпами ты сядешь в тюрьму за убийство, а я — за соучастие.

У меня отвисает челюсть.

Кого еще убила Аметист, кроме своего учителя музыки?

— Он правда мертв? — спрашивает мать.

— Нет. — Аметист откашливается. — Я просто вырубила его.

— Слава богу. Еще один такой звонок, и я отправлю тебя в психушку.

— Мам?

Я хмурюсь.

— Мам?

Ее голос срывается.

Похоже, ее мать только что повесила трубку.

Я знал, что родители Аметист любят все контролировать. Но такая бессердечность слишком сильно напоминает мне о моем прошлом.

Все, что они делают, — это изощренные манипуляции. От того, что они забрали ее из колледжа и поселили в купленном на другом конце города доме, до слишком маленького содержания, которого женщине ее возраста не хватает, чтобы нормально жить. Добавьте к этому рецептурные препараты, из-за которых она не может нормально функционировать, и вы получите целый коктейль из жестокого обращения.

Зная, что она, возможно, уже убивала, можно по-новому взглянуть на поведение ее родителей. Что, если это альтернатива отправке в психиатрическую лечебницу? Что, если они пытаются контролировать ее единственным доступным способом?

Лицо Аметист застывает. Она отвлекается от телефона и смотрит на труп.

С точностью опытного убийцы она расстегивает брюки мертвеца.

Я делаю шаг вперед. Желание оторвать ее от члена этого мужчины почти непреодолимо. Но я заставляю себя стоять на месте.

Любопытство бурлит в моих жилах.

Что же она за женщина на самом деле? И что будет делать дальше?

Она снимает с него ботинки. Стаскивает штаны. Обматывает тканью его шею и завязывает жгутом, чтобы остановить кровотечение. Слишком поздно, но она пытается.

Вымыв руки в раковине, она открывает заднюю дверь. Возвращается к мертвецу. Хватает его за ноги и вытаскивает в темноту.

Я следую за ней. Как тень. Как смерть. Как будущее, о котором она еще не знает.

 

ШЕСТЬДЕСЯТ СЕМЬ

Сука,

эта фотография — лишь малая часть того, что я заставлю тебя пережить перед смертью.

Пришло время почувствовать унижение и боль.

Я

 

ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЕМЬ

КСЕРО

Это поразительно.

Аметист тащит