Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

том, что за этой милой внешностью скрывается чудовище, — это больше, чем может вынести такой человек, как я.

Когда я оказался не в том доме и понял, насколько она была лжива, я решил, что всё в ней — фальшь. Я задавался вопросом, не была ли ложью история о её учителе музыки, пока не увидел, как она вонзает нож в шею нападавшего.

Наблюдать за её реакцией на то, что её преследуют призраки, было возбуждающе, а мучить её — ещё и возбуждающе. Я подсел на её страх, зациклился на её криках. Я не могу насытиться своим маленьким призраком-убийцей.

— Ты так и будешь стоять в дверях, как сталкер? — спрашивает она.

— Ты позавтракала?

— Хлопья размякли.

— Кто в этом виноват? — резко спрашиваю я.

Она мотает головой.

— Твоя за то, что не заверила меня, что ты не психопатка-отравительница.

Ощетинившись, я подхожу к своему маленькому призраку, заставляя её вжаться в спинку кровати. Её соски напрягаются и упираются в кружевную ткань, разжигая во мне желание разорвать её на куски.

— Готова понести наказание? — спрашиваю я.

Её прелестные глазки расширяются.

— За что?

— Ты знаешь почему.

Я сбрасываю её телефон на пол, хватаю поднос с её колен и ставлю на тумбочку.

— Но я съела тост, — говорит она.

— Этого недостаточно.

Я откидываю одеяло и хватаю её за голень, но она тут же бьёт меня другой ногой по голове. Веревка не даёт ей брыкаться, и она в отчаянии кричит.

— Не трогай меня, — кричит она.

— Я думал, ты хочешь, чтобы тебя развязали.

— Я не хочу, чтобы меня наказывали, и не хочу убивать этих людей.

— Почему? — рычу я и развязываю ей первую ногу. — Они собирались сделать с тобой кое-что похуже.

— Потому что я не убийца.

Я замираю, глядя на женщину, корчащуюся на кровати, и у меня отвисает челюсть.

— Ты убила как минимум двоих. Судя по тому, как говорит твоя мать, возможно, что-то большее.

— Что ты знаешь о моей маме? — Она брыкается свободной ногой.

— Ты забыла, что я стоял над тобой, пока ты звонила по телефону, чтобы сообщить о человеке, которого ты убила?

Нахмурившись, она поджимает губы, уличённая во лжи.

— Моя мама склонна к преувеличениям.

Я приподнимаю брови.

— А ты заблуждаешься больше, чем я думала.

— Ты смеёшься над моими галлюцинациями?

Я сжимаю челюсти.

— Это была фигура речи. Ты лжёшь себе, если думаешь, что учитель музыки и мужчина с плакатов о пропаже — твои единственные жертвы.

Она склоняет голову набок, пытаясь избежать моего пристального взгляда.

— Я полагаю, вы эксперт по убийствам.

— Да. — Я беру её изящную ножку, развязываю лодыжку и отступаю назад, прежде чем она ударит меня по лицу. — Продолжай нападать на меня, и наказание будет ужесточаться.

— Я думала, ты сказал, что не хочешь моей смерти.

— Ни одна женщина ещё не умирала от порки, — отвечаю я.

Она ворочается на матрасе, её щёки краснеют, и наконец на её лице появляется выражение, свойственное женщине, которая покорила моё сердце. Нежная душа с тёмным прошлым, а не воинственная маленькая бестия с фетишем на то, чтобы раздавить мои яйца.

Я обхожу кровать, чтобы развязать ей руку, и удивляюсь, что она не сопротивляется. Это не значит, что она не ждёт подходящего момента, чтобы нанести удар.

К тому времени, как я добираюсь до второй руки, она уже дрожит от возбуждения. Я хватаю её за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.

— Даже не думай об этом.

Её губы сжимаются в тонкую линию, но она умудряется кивнуть мне. Я освобождаю её от последних пут и отступаю назад, ожидая нападения, но она сводит свои красивые бёдра вместе и опускает их на край кровати.

— Спасибо, — бормочет она, и её кудряшки падают ей на лицо. — Ты простишь меня за наказание, если я съем эти размокшие хлопья?

— Повернись и сними шорты, — говорю я.

Её взгляд метнулся к двери, и она прикусила нижнюю губу, словно пытаясь оценить шансы на успешный побег. Затем она слегка покачала головой, возможно, вспомнив, как я без особых усилий поймал её прошлой ночью, и поднялась с кровати.

Дрожащими пальцами она тянется к поясу своих шорт. Моё сердце учащённо бьётся, и жар приливает к моему члену. Я стою неподвижно, не выдавая ни малейшего признака возбуждения, пока она поворачивается ко мне спиной, демонстрируя свою соблазнительно округлую попку.

Кожа под шёлковой тканью кремовая и безупречная. Я изо всех сил стараюсь не протянуть руку и не коснуться своей собственности.

Мне приходится напоминать своему члену, что она раздевается ради наказания, а не для моего удовольствия, но этот жаждущий ублюдок всё равно удлиняется и твердеет.

Я считал Аметист красивой, но сзади она просто восхитительна, и я говорю не только о том, как она выглядела на кладбище, когда я вдалбливался в неё. У неё стройные ноги, тонкая талия, а локоны, ниспадающие на узкие плечи, только подчёркивают её женственный силуэт.

Она медлит, прежде чем опустить шорты, и бросает на меня через плечо горячий взгляд. Мой член готов поверить, что это похоть, но нельзя отрицать, что она злится. Такие женщины, как Аметист, знают, что могут плыть по жизни, опираясь на свою красоту, но я никогда не был из тех, кто влюбляется в смазливые мордашки.

— Я не могу, — говорит она дрожащим голосом.

— Хочешь, чтобы я перекинул тебя через колено?

Она вздрагивает.

— Ладно. Чёрт.

После вчерашнего безумия я ожидал сопротивления, но от этой покорности у меня подкашиваются ноги.

Я опускаюсь на матрас, пружины стонут под моим весом.

Моя эрекция болезненно упирается в ширинку, и я подавляю стон.

Наконец-то у меня есть моя хорошая девочка, которая согревала моё сердце холодными утрами своими пылкими речами. После этой порки она будет в порядке, а потом мы допросим мужчин внизу и потрахаемся в луже их крови.

— Иди сюда. — Я жестом подзываю её к себе.

— Отшлепай вот это. — Она хватает миску, выплёскивает её содержимое мне в лицо и мчится к двери.

— Чёрт бы тебя побрал!

Я бросаюсь за ней, полуослеплённый брызгами от хлопьев и молока.

К тому времени, как я добегаю до двери, она уже хватается за перила, и её