Читать книгу - "Рождество на ферме «Остролист» - Джо Томас"

class="p1">– Постарайтесь сегодня не оставаться в одиночестве, и если почувствуете себя хуже, позвоните нам или попросите жену привезти вас обратно.

Он кивает мне. Я машу рукой, чтобы он объяснил, что я не его жена.

– Ну моя жена меня уж точно никуда не повезет, – говорит Лью как будто в шутку, а может быть, и нет.

– Ладно, – пожимаю плечами я и киваю папе, который сидит в «Лендровере». На нем шапка с помпоном, которую я ему привезла, пальто и шарф. – А я могу вас куда-нибудь подвезти?

– Мне надо бы взять из машины свои вещи и договориться, чтобы ее забрали в починку. Лучше с этим не затягивать.

– Хорошо. Поехали.

– Выпейте обезболивающего и выспитесь как следует, – советует врач. – Уверен, утром вы будете в полном порядке.

Папа и Лью Гриффитс здороваются. Я не понимаю, что со мной происходит. Возможно, это странное ощущение связано с тем, что папе было плохо, да и теперь он еще очень слаб. Могло быть и хуже. Слова Лью снова и снова крутятся в моей голове.

В машине я понимаю, что дождь стих. Я включаю обогреватель, но он разносит по салону собачью шерсть – как будто я сижу внутри шланга пылесоса, – так что приходится его выключить. Папа дремлет, Лью молчит, по всей видимости, в шоке от того, что произошло и что могло бы произойти. Когда мы подъезжаем к ферме, я сильно сбавляю скорость. Папа просыпается и видит покореженный автомобиль. Я останавливаюсь рядом.

– Вам помочь? – спрашиваю я Лью.

– Я пока соберу свои вещи. Забронирую номер в отеле.

– В городе мало что найдешь, – бормочет папа. – Он уже не тот, что был раньше.

– Послушайте, мне очень жаль, что так получилось, и отчасти это моя вина. Можете пока остаться у нас. Так будет лучше для всех, правда, папа?

Отец осторожно кивает, что для него нехарактерно. Я списываю это на сепсис.

– Конечно, – говорит он, и я уверена, что его слова искренни, даже если по голосу не скажешь. Папа всегда рад любой помощи.

– Я не хочу вас стеснять.

– Вы нас вовсе не стесните. У нас есть свободная комната, я вам постелю свежие простыни. Отопление включили, поэтому у нас тепло. – Я искоса смотрю на папу: ему явно не по себе оттого, что он не уследил, и масло закончилось. – А когда вы оба отдохнете, вы поделитесь со мной вашими деловыми планами. – Я перевожу взгляд с одного на другого. – Это хорошая возможность все обсудить. Введешь меня в курс дела, пап. Успокоишь, прежде чем я уеду.

Я вижу, как он смотрит в зеркало заднего вида на Лью.

– Вы очень добры, но со мной все будет в порядке. – Лью толкает тугую заднюю дверь, и при этом его ноги чуть не подкашиваются.

– Всё. – Я выхожу из машины, чтобы помочь ему выбраться. – Решено. Вы ночуете у нас. Врач сказал, что сегодня вам не следует оставаться одному, а жена, судя по всему, к вам не приедет.

Он смеется, когда я держу его за локоть, этот огромный, как медведь, мужчина, явно потерявший всякое желание спорить.

– Я чувствую себя так, будто меня избила сборная Новой Зеландии по регби, – говорит он. – И нет, жене звонить я не стану. Вряд ли ее новый муж этому обрадуется.

– Ясно. – Я мягко подталкиваю его обратно к «Лендроверу». – Поехали.

Я с трудом открываю ворота, проезжаю и снова закрываю их. Это одна из первых задач, которые мне нужно выполнить. Потом я проверяю, все ли овцы на месте, не вернулась ли хозяйка Космо и Хьюберта, и веду всех на ферму. Собаки радостно приветствуют папу.

* * *

– Осторожно, – говорю я Фионе и Дэви – папа напомнил мне имя щенка.

– Как хорошо быть дома, – радуется папа, садясь у камина.

– Это уж точно, – отвечаю я совершенно искренне и бегу наверх за простынями и наволочками, чтобы постелить их в комнате для гостей, откуда открывается вид на дедушкино поле.

Я не думаю о расписаниях, графиках работы персонала и поставщиках. Я просто чувствую себя счастливой. Чувствую себя дома.

9

Следующим утром я встаю рано. Наступил хмурый, мрачный понедельник, но зато в доме тепло. Мэтью написал мне, что благополучно добрался до дома. Я представляю его в нашей квартире в центре Кардиффа, с регулируемым отоплением и кофемашиной.

А здесь все совсем не так: ваш комфорт зависит от того, у плиты вы стоите или у входной двери, где сквозняк проникает сквозь раму, если штора не задернута как следует.

Я кормлю собак и выхожу на улицу, включив налобный фонарь, чтобы проверить овец и положить сено в кормушки. Решаю взять старый квадроцикл. Беру ведро с овечьим кормом – понятия не имею, кто вынашивает ягнят и нуждается в дополнительном питании. Я возвращаюсь к естественному ритму фермерской жизни, вдали от планирования январских свадебных и рождественских вечеринок.

Фиона запрыгивает на сиденье старого квадроцикла, как будто для нее абсолютно естественно, что его веду я.

Я нахожу инструменты, необходимые для ремонта ворот, и кладу в кофр квадроцикла. С петлями я, может быть, и справлюсь, а вот повесить створки обратно будет уже не так легко. Еще нужно сделать табличку, которая будет предупреждать людей о необходимости держать собак на поводках и не сходить с тротуара. Скажем, «Уважайте наших животных».

Я потратила много сил на то, чтобы разобраться с петлями. Это тяжелая и неприятная работа, которой я давно не занималась.

* * *

К тому времени, как я возвращаюсь в фермерский дом, я вся вымокла и у меня болит все тело. Я и забыла, как бывает трудно и холодно, когда остаешься один на один с животными в темноте, освещаемой лишь светом налобного фонаря.

Фиона и Дэви идут к печке, а Долли, джек-рассел-терьер, отказывается делить с кем-то личное пространство и уходить с теплой лежанки.

Снимая резиновые сапоги, я вижу на скамейке у крыльца кухонное полотенце, в которое завернута буханка хлеба. Рядом стоит маленькая баночка с этикеткой «закваска». Думаю, все это принесла Мифанви, пока я занималась воротами. Еще там стоит жестяная коробка – видимо, в нем теплые валлийские лепешки. Я вдыхаю запах хлеба, чувствую, как он меня бодрит. Задвигаю ботинки под скамейку и иду на кухню.

Хлеб пахнет восхитительно. Я нарезаю его, поджариваю на плите до золотисто-коричневого цвета, завариваю чай в большом чайнике, намазываю масло на тосты и отношу их папе в постель. Он выглядит бледным и слабым. Я ставлю завтрак на