Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

С белыми стенами, с окнами, выходящими на улицу. Вся левая стена увешана моими увеличенными фотографиями.

Полицейские снимки. Фото с камер наблюдения. Даже те, что я отправлял Аметист — автопортреты в тюремной библиотеке, мое лицо крупным планом.

Все распечатано, увеличенно, обрамлено.

— Где ты это взяла? — спрашиваю я.

— Аметист выкладывает их на облачный диск, чтобы я могла превращать их в слайд-шоу для ее подкастов. — Она поворачивается, ее шоколадные глаза сияют. — Вы когда-нибудь видели ее подкасты?

— Одну из них.

— Ну, я сделала эти фоны для ее зеленого экрана.

У меня сжимается челюсть.

Я согласилась, что Аметист может использовать фотографии. Для себя. Но не давала ей разрешения делиться ими с третьими лицами. Не давала разрешения на то, чтобы их распечатывали и вешали на стены чужих спален.

Она тычет мне в лицо большой кружкой.

— Тебе нравится моя кружка с Ксеро?

Это кофейная кружка с моим портретом без рубашки. Но с чьей-то чужой нижней частью тела. Я могу это сказать, потому что его бедра слишком блестят от масла, а узкий пенис изогнут в сторону.

— Где ты это взяла?

— Я использую эти фотографии для создания мерча.

— Мерча?

— Я открыл интернет-магазин, где продаются ручки, чехлы для телефонов, блокноты, брелоки, кружки... и тому подобное. — Она улыбается. — Это пока новинка, но люди раскупают все.

У меня сжимается челюсть. До боли, до скрежета зубов.

— Эта фотография не соответствует действительности.

Она хихикает.

— Конечно нет, глупышка. Ты в два раза больше этой порнозвезды.

— А откуда тебе это знать? — спрашиваю я.

С радостным визгом она бросается к прикроватной тумбочке и выдвигает ящик.

Вся кровь отливает от моего лица, когда я понимаю, что она собирается достать.

Когда она достает силиконовую форму моего члена, у меня перед глазами все плывет.

Та самая игрушка. Заказанная по моим размерам. Отправленная Аметист как символ нашей связи.

В руках этой воровки.

Эта женщина, которая утверждает, что знает меня как облупленную, явно напрашивается на смерть.

— Это развязывает мне руки, — бормочу я.

Ее улыбка меркнет.

— Ты не против? Я имею в виду, что эти наборы стоят всего пятьдесят баксов. Ничего страшного.

Теперь она пытается оправдать свою кражу. Свою торговлю моим телом, моей интимностью, моей душой.

Интересно.

— Но можешь взять его, как хорошая девочка? — спрашиваю я, понизив голос на несколько октав.

Ее глаза расширяются. Она отстраняется, опуская ресницы. Это выглядит как попытка соблазнить меня, но я чувствую себя слишком униженным, чтобы обращать на это внимание.

— Назови дырочку, — отвечает она. В ее голосе сквозит похоть. Готовая, влажная, нетерпеливая.

Я бы скорее выколол себе глаза, чем позволил этой мерзкой сучке взять мой фаллоимитатор. Но наказание должно соответствовать преступлению.

Она хотела попробовать мой член.

Теперь подавится им.

— В рот, — говорю я. — Покажи мне, на что ты способна, и глубоко засунь в рот этот фаллоимитатор.

— На кровати?

Я указываю рукой на ее маленький письменный стол.

— Вон там.

Она неторопливо пересекает комнату. Ее взгляд снова скользит вверх и вниз по моему телу. Оценивает. Желает.

Я замираю. Мое дыхание учащается при мысли о ее неминуемой кончине.

Женщина, достаточно умная для того, чтобы догадаться, почему меня поймали, должна была прочитать отрывок, который я написал о Макмерфи и другом полицейском, который пытался снять с меня пирсинг. Должна была понять, что я делаю с теми, кто использует мое тело без спроса.

Или она настолько одурманена нашими парасоциальными отношениями без ее согласия, что не понимает, что ее жизнь в опасности?

Возможно.

Я ничем не отличаюсь от этого существа, учитывая, что попал в ту же ловушку, что и Аметист. Что я на самом деле знал о женщине, которую люблю? Пока я думал, что между нами установилась связь измученных душ, она превратила наши отношения в семизначную сумму за книгу, товары и черт знает что еще.

Кайла швыряет фаллоимитатор на стол. Активирует отсос, вырывая меня из моих горьких размышлений. Она плюхается на стул и проводит бледным языком по лестнице Иакова.

Я потираю подбородок. Хмурюсь.

— Что случилось? — спрашивает она.

— Это ты называешь глубоким минетом?

Ее глаза расширяются.

— Конечно, нет. — Она обхватывает основание члена и опускает рот на головку. — Вот так?

Я прислоняюсь к стене. Блуждаю взглядом по комнате, по стене с моими фотографиями, по кружке с чужим телом.

— Это больше похоже на поверхностный минет, но для начала сойдет.

— Научишь меня? — Она хлопает ресницами.

А.

Она хочет, чтобы ей говорили.

Поправка. Она хочет грязных разговоров. Хочет, чтобы я был тем Ксеро из писем — жестоким, доминантным, безжалостным.

— Жадная малышка, — говорю я, понижая голос. — Ты будешь сосать член Ксеро, как будто это твой последний ужин.

— Да, сэр! — шепчет она.

— Руки за спину.

— Вы собираетесь меня связать?

— Только если ты этого заслуживаешь.

— И что потом?

— Сосредоточься на члене Ксеро, — рычу я. — Открой свой грязный рот и проведи им по горлу.

Со стоном она ерзает на стуле. Сжимает бедра, трется о сиденье.

— Вот так? — спрашивает она с набитым ртом. Силиконовый член заглушает ее слова. — Ксеро?

Я отталкиваюсь от стены. Подхожу к ее столу.

— Ты можешь придумать что-нибудь получше. Возьми все это. Возьми его по самые яйца.

Она опускает голову. Давится.

На ее глазах выступают слезы. Она отстраняется, кашляя.

— Ксеро, я не могу...

— Ты так сильно хотела мой член, что украла его копию и превратила одну из своих стен в святилище, — рычу я. — А теперь поклоняйся своему богу, или я тебя уничтожу.

Она давится и задыхается. Слюна заливает основание фаллоимитатора. Она морщится от усилий, пытаясь принять в себя силиконовый член.

— Хорошая девочка. — Я кладу руку ей на затылок. Другой достаю телефон. — Но ты можешь принять еще немного.

Я проталкиваю член дальше.

Ее тело начинает извиваться. Звуки удушья становятся тише, переходя в бульканье, в хрипы.

Я фотографирую ее мучения. Смотрю на экран, на ее искаженное лицо, на выпученные глаза, на силикон, раздирающий горло.

Гадаю, сколько времени ей понадобится, чтобы умереть.

Смерть от удушения обычно наступает за четыре минуты. Некоторым людям требуется целых шесть, чтобы задохнуться. Но смерть от фаллоимитатора — это