Читать книгу - "Я сломаю тебя - Джиджи Стикс"

то, чему нас не учили в академии.

Через две минуты она перестает двигаться.

Я держу ее еще пять минут, чтобы убедиться.

Когда моча заливает пол — теплая, пахучая жидкость растекается по линолеуму, — я отпускаю ее затылок и отхожу в сторону.

Тело падает на стол, а потом на пол. Глухой стук, который никого не разбудит.

Я расстегиваю браслет с подвесками. Снимаю мамин медальон вместе с цепочкой. Протираю его о рубашку, убираю в карман.

Фотографирую на фоне пустого участка стены. Пустая комната, пустая жизнь, пустая смерть.

Поиски отца придется отложить.

Потому что Аметист пора умирать.

 

ШЕСТЬДЕСЯТ ПЯТЬ

Сучка,

Твоя кровь все такая же сладкая на вкус?

Я

 

ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТЬ

КСЕРО

После закрытия магазина мерча я удаляю с облачного сервера все свои изображения. Каждую фотографию, каждое видео, каждый пост. Затем стираю данные с жесткого диска женщины, которая всем этим заправляла — Лиззи Бат, этой помешанной на хайпе сучки, которая зарабатывала тысячи на моем лице.

Быстрый поиск в ее телефоне выдает мне полное имя и адрес Аметист.

Ее фамилия Кроули. И живет она на Парейсий-драйв, рядом с кладбищем.

Какая удачная находка.

Я продолжаю копаться в телефоне, пока жду, пока сотрутся последние файлы. Аметист собрала более пятидесяти тысяч долларов на покупку участка на кладбище Парейсий. Пятьдесят тысяч. Люди жертвовали деньги, думая, что помогают бедной девушке похоронить ее возлюбленного.

На эти деньги она установила помпезный мемориал. Статуя мрачного жнеца в натуральную величину. С пернатыми крыльями и косой. Гранит, мрамор, бронза.

Это вполне уместно, учитывая, что женщина, возглавляющая мой неофициальный фан-клуб, называет меня Ангелом Смерти.

Если она хочет смерти, я дам ей ее... медленно.

---

К тому времени, как я добираюсь до ее улицы, солнце уже давно село. Таунхаусы на Парейсий-драйв освещены уличными фонарями — теплый желтый свет льется на тротуары, на газоны, на припаркованные машины.

Я паркуюсь у дома номер 2. Переодеваюсь из униформы — в которой покинул тюрьму — в черные брюки, толстовку в тон и длинное кожаное пальто с капюшоном. Не желая показываться на глаза соседям или возможным прохожим, я надеваю маску и выхожу из машины.

Парейсий-драйв — это небольшой уютный район. Тихий, спокойный, идеальный для семей с детьми и пожилых пар. Ирония в том, что именно здесь наша повстанческая группа обустроила свои первые убежища много лет назад. Большинство домов сейчас сдаются в аренду, но мы все равно иногда пользуемся туннелем, который проложили из дома номер 15. Он ведет на кладбище и в старые катакомбы под ним.

Я иду по тихой улице, рассчитывая попасть в дом номер 13 через гостиницу «Постель и завтрак» старушки, которая там живет. Миссис Бейкер, кажется. Она всегда рада гостям.

Но когда я подхожу к дому Аметист, его дверь уже открыта.

Приоткрыта. Щель темноты между косяком и дверью.

Услышав приглушенный крик, я ускоряю шаг.

Вхожу в дом. Крадусь по коридору. Заглядываю на кухню.

Какой-то здоровяк склонился над чем-то или кем-то на полу. Это Аметист. Она лежит на спине, прижатая его весом к кафельной плитке.

Судя по тому, какие грязные вещи она отметила в своем секс-контракте, невозможно понять, разыгрывают ли они сцену по обоюдному согласию или она действительно проигрывает.

Скольких еще мужчин обвела вокруг пальца эта женщина?

Она бьет его по крепким рукам. Ее рот открывается и закрывается в беззвучном крике. Она пытается закричать, но он сжимает горло.

Когда наши взгляды встречаются, ее красивые черты искажаются от такой муки, что мое сердце сжимается. От ревнивой ярости, от гнева, от желания.

Аметист должна корчить такие рожицы для меня.

Это мои руки должны обнимать ее нежную шею.

Это я должен видеть, как вздымается ее пышная грудь под моими пальцами.

— Сука, — произносит он с придыханием. — Я всегда хотел увидеть тебя лежащей подо мной, молящей о пощаде.

Опять же, это может означать что угодно. Может быть, они играют в свои игры. Может быть, это часть их ритуала.

Но я не собираюсь делать предположений.

Я обхожу вокруг пары. Достаю нож из подставки на столешнице. Провожу им по кафельному полу — резкий звук, который должен привлечь ее внимание.

Если Аметист действительно в опасности, если она говорила правду об убийстве своего учителя музыки в целях самообороны, она воспользуется этой возможностью, чтобы спастись.

Если это просто развратная сцена, тогда я убью ее любовника и заставлю ее смотреть.

Я возвращаюсь к дверному проему. Не свожу взгляда с ее правой руки.

Когда мужчина просовывает руку ей между ног, она тянется за ножом.

Хорошая девочка.

Не колеблясь, она вонзает лезвие ему в шею.

Ощущения накатывают на мой член так быстро, что у меня начинает кружиться голова.

Это не первый ее удар ножом.

Большинство гражданских, если бы они вообще стали использовать нож, целились бы в плечо или ногу. В менее важные органы. Я видел ситуации, когда жертва угрожала оружием, но в итоге все оборачивалось против нее и приводило к убийству.

Аметист точно знала, куда бить. Она знала, как повернуть лезвие, чтобы перерезать артерию. Она убийца, как и я.

Кровь хлещет из шеи мужчины. Фонтаном, заливая черный корсаж Аметист. Брызжет на ее декольте, на шею, на милое личико.

Я сжимаю кулаки.

Что она сделает дальше? Сдастся? Вызовет полицию? Будет рыдать над телом?

Мужчина отпускает ее горло. Хватается за рану, пытаясь остановить кровь.

Аметист не убегает в безопасное место. Она выпрямляется. И наносит сильный удар в другую сторону его шеи.

Второй раз. Наверняка.

У меня подкашиваются колени. По коже бегут мурашки. Спортивные штаны, в которые я одет, становятся слишком тесными, и мне приходится держаться за стену, чтобы не упасть.

За свои двадцать девять лет я никогда не видел ничего столь эротичного.

Когда она, пошатываясь, поднимается на ноги, ее взгляд снова встречается с моим. У меня замирает сердце.

Я уже готов протянуть руку, чтобы схватить мою прекрасную маленькую убийцу. Прижать к стене, расцеловать это окровавленное лицо, сказать, что она великолепна.

Она закатывает глаза. И теряет сознание.

Падает на пол рядом с трупом, и я слышу,