Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

рождении я все у нее отобрал. Но мне все равно не хватает ее. Я же знаю, на деле мама была совсем другая.

– Наверное, – нерешительно повела плечами.

Ольга была жутко красивой. И уверенной в себе. Из воспоминаний Александра знала, что та не боялась пререкаться ни с кем, до последнего стояла на своем. Вместе с этим аура от нее исходила невероятно хладнокровная. Я умолчала об этом, чтобы не рушить его представления. Принимать правду всегда больно.

– А отец меня любил. Он был строг по отношению ко мне… Чтобы защитить. И не сбежал перед казнью, только чтобы нас с Рафом не тронули.

Его отросшие волосы с потоком холодного воздуха упали на лоб, прикрывая образовавшиеся от напряжения морщины. Кристиан не боялся, как раньше. Не закрывался после любого откровения. Позволял мне приникнуть головой к его плечу и прочувствовать пальцами гулкое сердцебиение. Он смолк. Я тоже молча ожидала.

Слева от двух надгробий затаилось третье. В отличие от белого мрамора, синее, золотыми буквами исписанное именем Лии и парочкой ее цитат. Буквы под гнетом лет практически стерлись и стали нечитабельными. Кристиан считал, что в трагедии их семьи виновна именно она. Мне думалось чуть иначе.

– Я бы хотел вас познакомить, – сказал Кристиан.

– Думаешь, они были бы рады?

– Тому, что я связался с человеком и свет несущей? Очевидно, нет. – Он вяло улыбнулся, поднимаясь. – Просто это лучше, чем смотреть на холодные камни.

Я повторила его маневр, с тупым хрустом наступая на опавшие бутоны роз. Желала как можно скорее уйти. В этом месте, скрытом за высокими кустарными стенами, веяло смертью. Я и без того провонялась ей. Думала зайти к бабушке. Только вот воли не хватало.

– Прощайте, – прошептал Кристиан, зазывающе махая мне рукой.

На обратном пути послышались приближающиеся шаги. Мы, проведшие последние минуты в полном молчании, отчетливо их услышали. Кристиан продолжил идти, поэтому я поняла, что опасности в них нет. И впрямь вскоре лицезрела Рафала, едва ли на себя похожего. Он заметно похудел и оброс, даже на всегда чистом белоснежном лице образовался темный ежик на подбородке. А взгляд… Так смотрел Кристиан. Не Рафал. Немного пусто и цепко.

– Привет… – тихо, не глядя на меня, произнес он.

– Привет, – ответила я.

– Ты на могилу матери? – сообразил Кристиан.

– Да.

И все. Разговор оборвался. Раф обошел нас, намереваясь посетить ту же беседку. Кристиан потянул меня за собой, не позволяя засорять мысли. Хорошая идея, однако не получилось. После смерти матери не было и дня, когда не винила себя. Почему Ханна не говорила мне, что Рафал стал таким? Нет, она действительно множество раз оповещала о том, что он не отложил попыток меня найти, но никогда, точно никогда не говорила про то, насколько его все изменило.

Чересчур опрометчиво являлось забыть ненадолго, что вся вина лежит на мне. Как и думать, что скоро вновь смогу сбежать к ведьмам. Мама умерла, потому что я убежала. Или… Потому что родилась? Обреченная… Никакая не свет несущая. Мне суждено было стать Обреченной. Суждено умереть, чтобы спасти всех.

– Эй, – подал голос Кристиан, когда мы зашли в его спальню. – Прости, не стоило тебя туда вести. Не плачь.

Я не заметила, как мои щеки впитали горячие слезы. Нет, мне действительно стало лучше. Я не пропускала приемы пищи, выходила за пределы комнаты, разговаривала на отстраненные темы. Но периоды слабости пока оставались частыми и долгими. Ждала, когда настанет этот чертов апрель. Ждала встречу с Александром. Хотела ли я смерти? Да ни за что. Наоборот, боялась до ужаса.

Оттого и ожидание казалось невыносимо долгим.

– Ну же, успокойся…

Кристиан не понимал, в чем дело. Скорее всего, полагал, что виной был поход к могилам. Он поймал меня в капкан объятий, крепко прижимая к груди. Так попросту не могло продолжаться. Вечное заглушение боли чужим сочувствием… заставляло ощущать себя более жалкой, чем есть. Будто энергетический вампир не он, а я.

– Посмотри на меня, – сказал Кристиан, обхватывая пальцами мой подбородок.

– Ты… Мы справимся, Ти. С тобой и со всеми все будет в порядке, клянусь. Слышишь? Клянусь.

– Почему ты продолжаешь делать это? Зачем все еще со мной? – Я совершенно его не слышала.

– Просто… Потому что это ты.

Он прав. Мы питали друг друга. И в данной ситуации, когда по всему лицу стекала соленая жидкость, а голова горела, раскалывалась от пульсации, я потянулась к нему, утягивая в отчаянно долгом поцелуе. Чтобы забыться, заблокировать покалеченный разум. Кристиан не отталкивал. Ему было не впервые чувствовать привкус железа во рту вперемешку с приглушенными всхлипами. Не впервые и прощупывать ладонями выпирающие ребра. Прошло восемь дней. По ощущениям, в таком состоянии я провела месяцы.

Мои движения были напористыми. Без всякого стыда залезла пальцами под его футболку, проходясь по напряженному торсу. Перешла и на шею губами, больше не стесняясь близости. Лишь бы стало легче. Он впитывал мою отрицательную энергию как губка. Глаза у Кристиана давно светились, а сонная артерия взбухла, почернела, всасывая в себя весь мрак, что крылся во мне. Я причиняла ему боль, безусловно. В первые дни противилась, не решалась на энергоотдачу, боясь повторить прошлый опыт. А потом сдалась, с невероятным облегчением прикусывая бледную кожу. Слова были не нужны. Меня настолько сильно переполняла отрицательная энергия, что положительной не оставалось места.

– Ти, хватит… – он схватил копну моих волос, оттягивая от себя.

Образовался зрительный контакт, из-за которого появилось приятно-тягучее чувство невесомости. Хотелось, чтобы Кристиан поглотил меня всю могущественной силой, данной ему. Но остановилась, неловким пируэтом скатываясь с него. На белую подушку накрапывала багровая кровь, сочившаяся из его носа. У всего имелся предел. Светлые не способны длительно питаться отрицательной энергией…

В его руках образовался платочек, который он спешно приложил к носу. Необычная способность – создавать предметы из чего-либо. Казалось, с таким умением все в этом материальном мире подвластно: деньги, драгоценности… А он лежал рядом со мной, создавая маленький кусок ткани.

– Удивительно, не иначе, – сонно пробормотала я.

– Ты о чем?

– Да так…

Переодеваться оказалось слишком лень. Поэтому, удобно расположившись у него на плече, я прикрыла веки, эгоистично нарушая чужую зону комфорта. Первое апреля наступит через неделю. Роспонды планировали спрятать меня только в середине месяца. Я умолчала о весточке от Александра намеренно. Больше не пряталась и не отрекалась от имени Обреченной. Мой час давно настал. Как и раньше, я не знала, чья сторона на самом деле права. Но понимала, что, если пойти против Александра, одной жертвой не обойтись.