Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

– Нужно умереть, – вдруг сказала я достаточно четко. – Мне нужно умереть, и тогда все нормализуется. Никто больше не погибнет. Никто. – Я взглянула на Кристиана невообразимо ясно, осознавая истину.

Бабушка… Она, наверное, умерла в страхе за меня, за перстень, который ей отдал Александр. И мама погибла по моей вине. Из-за того, что я исчезла. А ведь требовалось всего лишь пойти на указанные мне судьбой условия. Так просто…

– Не говори ерунды. Ничего не нормализуется, если темные заполонят мир, – нахмурился Роспонд, параллельно вытирая рукавом мой подтекший нос.

– Они тоже заслуживают жизни…

– Нет.

– Да, Кристиан. Заслуживают.

После этих слов я сникла. Уткнулась лицом ему в воротник, продолжая лить слезы. Он тоже не отвечал, не пытался со мной спорить. По-прежнему молил успокоиться. Так жалобно, что казалось, сам вот-вот расплачется. Крепко зажал мою талию, с трепетом поглаживая позвоночник. Я не успокаивалась часами. Скорбела из-за смерти мамы. Порывалась выйти наружу, удостовериться вновь, что ее больше нет. Он удерживал меня, не размыкая объятий. В какой-то момент быстро принес стакан воды, пока я не успела выйти. Затем целый чайник. Водой отпаивал, умывал, стирая новые слезы.

– Мне нужен Александр! – вдруг осенило меня. – О-он ведь смог фактически воскресить меня… Смог! Мне нужен Александр, Кристиан. Я пойду на любые условия, но пусть он сделает то же самое с мамой, прошу. Кристиан, позови его, пожалуйста… Крист-и-ан… – завыла я, готовая встать на колени.

Схватилась сдуру за его волосы, наверняка больно оттянула, обезумевши шастая по лицу взглядом. Он нервно облизал губы, проводя пальцами по моим плечам. Завертел отрицательно головой, говоря о том, что подобное сделать уже невозможно. И навряд ли Александр сумел бы, ведь во мне и так присутствовала частичка его энергии, которой в Иренке нет. Я пустилась в отрицание. Продолжала просить. Сама посылала мысленно сигналы, надеясь на то, что тот отзовется. Что как-то услышит меня. Но Драгомир не приходил. А Кристиан все доказывал мне, что это неосуществимо. Я успокоилась, когда заснула, прислонившись головой к горячей шее. Видений не было. На этот раз мне снилось детство.

Мама любила заплетать колоски. Всегда говорила, что они нам обеим очень идут. На мой десятый день рождения она окрасила мелками мне розовую прядь и вплела ее в косичку. Я находилась в восторге. Отцу не понравилось, но Иренка говорила его не слушать и продолжала щелкать нас вдвоем на цифровой фотоаппарат. Жаль, что время нельзя повернуть вспять. И мамы не стало. Как и бабушки, что в тот день испекла вкуснейший шоколадный торт с кокосовой стружкой.

Очнулась я в чужих объятиях. Кристиан никуда не уходил. По крайней мере, так казалось из-за того, что мы по-прежнему находились в моей комнате. Хорошо, что Иренка в ней бывала пару раз. У нас отсутствовали здесь воспоминания.

– Проснулась? – прошептал он, ощущая неожиданный толчок головы в грудь.

– К сожалению.

За окном продолжало светить солнце. Скорее всего, я проспала не более нескольких часов. Глаза продолжали слипаться.

– Посплю еще немного.

Прижалась сильнее, чувствуя приятно обволакивающее чужое тепло. И громко отстукивающее сердце. Мама всего этого лишилась.

– Хорошо, – вздохнул Кристиан, целуя меня в затылок.

И как всегда, он меня успокаивал. На этот раз очутиться в желанном царстве сновидений мне не удалось. То и дело думала о том, что труп собственной матери лежит за дверью.

– Ее уже увезли, – сказал Роспонд. – Я созвонился с Виктором. Он вернется чуть позже.

– Ясно… – ответила я. – Знаешь, Александр и правда не смог бы ее спасти. Он сказал мне, что долго не питался, чтобы связаться со мной через сон. Думаю, у него не хватало энергии. Поэтому он этого не сделал.

– Ты о чем?

– Это он рассказал мне о смерти мамы. Навещал ее прямо перед тем, как она погибла. Она умерла случайно. Ведьмы пытались убить Александра, а не Иренку. Я думаю… Думаю, если бы он мог, то обязательно спас маму.

Кристиан на это только задумчиво промычал, опаляя горячим дыханием мою голову. Я тоже больше не говорила. Таки сумела задремать. На следующий раз его рядом уже не было. Я помнила о том, как на руках меня перенес в машину отец и привез в поместье. Оставшиеся сутки провела в счастливых сновидениях, в которых вся наша семья воссоединилась. На следующий день не поднялась с кровати. В последующий – тоже. Аппетита не было. Пила только травяной отвар, оставленный на тумбочке Виктором. Он помогал не плакать хотя бы несколько минут.

– Мы ее кремируем, – спустя четверо суток произнес отец, садясь ко мне в ноги. – Церемония прощания состоится послезавтра.

– Почему?.. – спросила слабо, вымученно.

Мне не дали присутствовать на похоронах Лиззи. На маминых я поклялась, что буду. Обрадую ее в последний раз и приду красивая, как она любила.

– Иренка хотела кремации. Ей нравилась мысль, что ее прах будет развеял ветром по миру.

Я отвернулась от него, больше не желая продолжать разговор. Если это и правда прихоть мамы… Хорошо. Стерплю. И попрощаюсь достойно. Постараюсь не плакать.

– Поешь хоть немного. – Отец звякнул вилкой по давно остывшей тарелке с лазаньей. – Уже смотреть тошно. Скоро живого места не останется.

– Плевать, – ответила я. – Какая разница, если через пару месяцев все равно умру? Только ускорю процесс. Всем же лучше.

Вина разъедала меня изнутри. Струсила, убежала. Теперь расплачивалась. Должно быть, я заслужила это. Мне с самого начала суждено было родиться, чтобы умереть. Так кого я пыталась обмануть? И для чего? Дорогие мне люди погибали один за другим. А я все продолжала дышать, говорить, видеть сны… Они больше нет. Что мама, что бабушка… Могли пробыть в мире чуть дольше. Мне попросту не стоило рождаться изначально.

– Не перегибай. – Виктор устало потер переносицу. Наша общая привычка. – Представь, каких пенделей тебе бы надавала мать, узнай, что ты вытворяешь.

Его голос принял наставнический тон. Отец тем, что меня отчитывал, старался привести в чувство.

Я прикусила язык, лишь бы суметь сдержаться. В трагедии нашей семьи виновны мы оба… Он непринужденно продолжал выполнять работу и совсем не изменился. Такой же понурый и сутулый. На его лице отсутствовала скорбь. Обычная напряженность из-за изнуряющих будней.

– Почему ты ушел от нас? – Этот вопрос долгое время меня не покидал.

То, что Виктор изменяет маме, я узнала гораздо раньше нее. Лет в одиннадцать, наверное… Все время ощущала неизвестный шлейф духов в салоне отцовского автомобиля, позже – застала их врасплох, когда возвращалась из школы. Мой мир тогда не рухнул, потому что