Читать книгу - "Наследие роз - Таисия Роуз"

стал более проницательным и менее… пустым? Он не плакал, однако периодически подрагивал плечами. От его вида сердце обливалось кровью.

– Готов? Тебя все ждут, – сказал Драгомир, протягивая руку.

Кристиан бы до нее никак не достал. Это, скорее, был косвенный жест, помогающий ему опомниться.

– Не хочу, – растерянно вымолвил мальчик, скрещивая ноги под столом.

– Поверь, ты очень пожалеешь, что не попрощался с ним, потом, – нахмурился Александр, словами как бы подталкивая мальчишку к решению.

– А… Где дядя? – спросил Кристиан, спрыгивая с нагретого места.

– Уже там. Пошли, – ответил ему Драгомир, захватывая в плен маленькую ладошку.

Они направлялись в лабиринт кустов на территории поместья. Я сразу вспомнила, что там Роспонды соорудили семейное кладбище. Ничего хорошего от этого места ожидать не стоило. И правда, пройдя всего метров пятьдесят, заметила множественные макушки, в основном накрытые черными платками. Людей или, скорее всего, светлых собралось много: выстроилась целая очередь перед небольшой беседкой. Оглядевшись, обратила внимание на то, что подобных беседок, украшенных черными розами, вокруг находилось пять, может, десять. Как такое укрылось от моих глаз, когда Кристиан отводил к могиле бабушки? Разве что их прикрывала листва.

– Кристиан! – заметил его Войцех, стоящий в самой гуще толпы.

Он ненадолго отлучился, рывком отнимая племянника от Александра. Драгомир приветственно кивнул. Не улыбнулся, как обычно. Наоборот, виновато поджал губы, вскоре растворяясь в толпе. А Роспонды ушли в самый перед, заставляя сильно напрячь зрение, чтобы суметь их разглядеть.

– Неужели тебе жалко мальчишку? Поэтому пошел за ним? – голос Жизель, как всегда, громкий и томный.

– Кровь его родителей на моих руках, – вздохнул Александр. – Ольга и Зибор – покойники по моей прихоти. Так что да, жалко.

– Они все равно предатели, – равнодушно произнесла Бернар, сдвигаясь чуть дальше.

– И все же… Без всякого милосердия этот мир был бы давно разрушен, – неопределенно ответил ей он.

Вот подошла их очередь возлагать в два белоснежных гроба пышные букеты внушающих мне ужас роз. Жизель не сдержала легкой улыбки, взирая на два хладнокровных трупа. На шее Зибора, прикрытой воротником, виднелся крупный шов. Скорее всего, им отрубили головы. А как еще казнить светлого, имеющего способность к повышенной регенерации?

– Не смотри на них. – Мы произнесли это с Александром в унисон, обращаясь к плачущему Кристиану. – Они просто надолго заснули, – вымолвил один Драгомир.

Кристиан сказал мне то же самое, когда я сидела над ледяным телом матери. Помнил ли он вообще, от кого услышал эту фразу? Скорее всего, нет. Взгляд у него сейчас был абсолютно слепым… Он оглядывал всех присутствующих; тела, накрытые многочисленными букетами, и горько плакал. Я знала, что никак не смогу ему помочь. Порой оставаться обычным наблюдателем являлось крайне тяжело.

* * *

Звон серебряной ложки, отлетающей от стенок глубокой тарелки, действовал на нервы. Почему я никогда не обращала внимание на то, насколько обыденные вещи на деле невыносимые? От этого лишний раз пропадал аппетит. Хоть и запах свежего супа-пюре раздражал вкусовые рецепторы.

– Рафал вернется сегодня на пару дней, – завел разговор Кристиан, теребя ремешок часов, что подарила ему Иренка.

– Будет шумно, – беззлобно ответила я.

Конечно, мне было радостно слышать о скором прибытии Рафа. Он отлично умел отвлекать от грустных мыслей, которые в последнее время стали со мной единым целым.

– Смиты тоже опять нагрянут. Они прорабатывают план убежища для тебя. Дядя хочет перенести тебя в Англию в середине апреля, – продолжил Роспонд, оповещая меня уже о более печальной новости.

Анна и Дита уехали два дня назад, прогостив в поместье трое суток. Пока они находились тут, я напрочь отказалась выходить из комнаты, потому что всякий диалог в их присутствии оборачивался скандалом. Анна Смит представлялась мне умной женщиной, умеющей находить компромиссы. В реальности оказалась жутко принципиальной, искренне не понимающей, как можно было поступать, подобно мне. То есть скрыться ото всех на целых три месяца и жить в Запретном лесу, который наводил на нее очевидный страх. Дита характером пошла полностью в маму, вдобавок обладала отвратительным чувством юмора.

– Я хочу, чтобы приехала Александра, – таки высказала собственную просьбу я.

– Это неуместно. Зачем нам в доме… человек?

– Фактически фея, – поправила Кристиана, все-таки доедая горячий суп.

– То, что она фея, достаточно спорно…

– Пожалуйста?

Ему не понравилась моя затея. И впрямь, она была невообразимо глупой и детской. Однако я не могла справиться с рвением заполонить пустоту внутри. Людьми, бессмысленными разговорами. Тяжело выносить все в одиночестве. Только Кристиан поддерживал меня. И этого мне не хватало.

– Хорошо, – согласился он. – Мне нужно будет отлучиться ненадолго. Поспишь?

– Не хочу, – отрицательно завертела головой.

– Тогда можешь пойти со мной.

– Куда?

– К отцу и маме.

Ложка упала на стол. Как? Почему именно после того, как я увидела похороны, он собрался туда? Я не могла отказаться после увиденного. Никак нет.

– Конечно… Пошли, – в последнюю очередь мне хотелось посещать чью-либо могилу.

Кристиан подхватил меня, предупреждая о том, что собирается разгоняться. С таким скорым бегом, схожим, скорее, с полетом, я не успела и глазом моргнуть, как мы остановились около лабиринта: в нем ускоренно передвигаться из-за узеньких ветвистых тропинок было затруднительно. Я вновь шла за его широкой спиной, опасливо оглядываясь на зарастающий проход.

– Лабиринт заговорен ведьмами?

– Да. Сделали в случае, если на поместье нападут. В лабиринте, хорошо знакомом только нашей семье, легко скрыться от опасности.

– Тогда в чем проблема спрятать меня здесь?

– А тебе хочется сутками находиться среди трупов?

Я промолчала, понимая, к чему он клонит. Поторопилась взяться за его ладонь, чтобы не потеряться. Во сне следовать за Александром было гораздо проще. Шуршание опавшей листвы под ногами напоминало о лесе. О том недолгом беззаботном времени. В пять вечера обычно я как раз возвращалась с тренировки на ужин.

Мы приближались к поржавевшей конструкции, обвитой засохшими розами. Цвета своего они не потеряли, из-за чего складывалось впечатление, словно их посадили не так давно. Но скукоженные листья делали свое. Дверца скрипнула под напором, со скрежетом отлетая вбок.

– Не заходил к вам с ноября, – виновато произнес Кристиан, без всякого пренебрежения падая в сырую грязь на колени. – Простите.

Я молча присела рядом, вчитываясь в эпитафию. С латинского знакомая фраза: «Имя – знамение». На предплечье Кристиана – схожая, возможно, более прозаично вырисованная. Он нес за собой этот девиз, давно ставший жизненным кредом, сквозь года.

– Мама ненавидела меня, – сознался он, проходясь пальцами по пыльным числам, обозначающим, что женщина умерла в 1996 году. – Болезнь у светлых возможна только в том случае, когда негативная энергия полностью нас заполоняет. Она считала, что при