Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

И они рассказали. Про шумные улицы, про парки, где цветёт сакура, про кафе с панорамными окнами, про ночные рынки, где продают всё на свете. Их голоса звучали так живо, так искренне, что на мгновение я почти поверила: всё нормально, я просто переехала в новое место, начала новую жизнь.

Суджин описывала фестиваль фонарей в Чонджу, где небо наполняется сотнями светящихся шаров. Миён с восторгом вспоминала концерт инди‑группы в Хондэ, куда она ходила с подругой. Хиджу рассказывала о книжной ярмарке в районе Каннам, где можно найти редкие издания.

Слушая горничных, я пыталась представить себе этот мир – яркий, шумный, полный возможностей. Но где‑то внутри я знала правду.

Это всё не то, чем кажется.

Особняк не выпускал меня. Я не могла просто взять и уйти. Не знала, как вернуться туда, откуда пришла. Не понимала, почему оказалась здесь и что всё это значит. Это всё… словно был совершенно не тот Сеул, к которому я привыкла. Его отражение… искажённая реальность…

«Придётся ждать, – подумала я. – Наблюдать. Прислушиваться. И надеяться, что однажды я разберусь во всём этом. Может быть, найду способ вернуться домой. А может, пойму, что мой дом теперь здесь».

– Соа? – Миён помахала рукой перед моим лицом. – Ты опять где‑то далеко. О чём задумалась?

– Просто… – я улыбнулась, на этот раз искренне. – Просто радуюсь, что попала сюда. И что встретила вас.

Каким бы странным ни оказалось моё нынешнее положение, прежняя жизнь была далека от идеала.

Девушки заулыбались.

– Правильно, – одобрительно кивнула Суджин. – Здесь хорошо. Ты скоро сама это поймёшь.

Я кивнула в ответ, но в глубине души знала: всё не так просто. Этот дом хранил тайны. И одна из них – моё появление.

***

После ужина я попрощалась с девушками и с дворецким и направилась к своей комнате. В голове всё ещё звучали их голоса, рассказы о городе, но где‑то упрямо вспоминалась именно одна фраза: «Коридоры меняются».

Видимо, именно ей я и накликала беду.

Сначала всё шло привычно: я прошла мимо галереи с портретами, свернула у массивных часов с маятником, поднялась по лестнице с резными перилами. Но когда я вышла в коридор, где обычно располагались комнаты горничных, передо мной открылась совершенно незнакомая картина.

Вместо привычных дверей с латунными номерами – глухая стена, покрытая старинными гобеленами. Вместо окна с видом на сад – арка, ведущая в тёмный проход. Воздух здесь стал тяжелее, гуще, пропитан чем‑то древним и чуждым. Он давил на грудь, затрудняя дыхание.

Ощущение было такое, словно за моей спиной открылась дверь в пустоту.

«Спокойно, – приказала я себе. – Просто свернула не там. Нужно вернуться и найти правильный путь».

Развернувшись, я направилась обратно, но через несколько шагов поняла, что не узнаю окружение. Коридор стал уже, стены – темнее, а светильники давали тусклый, мерцающий свет, отбрасывая длинные тени. Они шевелились, как живые, тянулись ко мне, пытались ухватить за подол платья.

Паника начала подступать к горлу. Я ускорила шаг, пытаясь найти хоть что‑то знакомое – поворот, дверь, окно, – но всё оставалось чужим. Коридор изгибался, разветвлялся, снова сходился, играя со мной.

И тогда я услышала шёпот.

Он доносился издалека, из глубины особняка, и поначалу казался просто шумом ветра или скрипом старых досок. Но постепенно слова стали чётче, хотя я не могла разобрать их смысл. Это был не один голос – много, они переплетались, сливались в единый поток, который обволакивал меня, проникал в сознание.

Шёпот звал. Тянул. Приказывал идти.

Я замерла, сжав кулаки. Страх сковал тело, но ноги решили жить собственной жизнью. Я сделала шаг. Ещё один. И ещё.

«Нет, – мысленно кричала я. – Остановись! Не иди туда!» Я достаточно прожила на свете, чтобы помнить: именно так начинались худшие из фильмов ужаса.

Но тело не слушалось. Оно двигалось само, управляемое чужой волей. Коридор становился всё темнее, а светильники гасли один за другим, оставляя после себя лишь тьму.

Шёпот усиливался. Он больше не просил – он требовал. В нём звучали обещания и угрозы, манящие образы и леденящие душу предупреждения. Я пыталась закрыть уши, зажмуриться, но это не помогало. Голос проникал внутрь, заполнял каждую мысль, вытеснял страх, заменяя его странным, почти болезненным желанием увидеть, что там, за поворотом.

Коридор закончился тупиком – массивной дверью из тёмного дерева с резным узором, напоминающим переплетённые корни. Шёпот доносился именно оттуда. Он звучал так близко, словно кто‑то стоял по ту сторону и шептал прямо в замочную скважину.

Я протянула руку, пальцы дрожали. Дверная ручка показалась ледяной, отлитой из замёрзшего во льдах металла. Я сжала её, чувствуя, как холод проникает в кожу, замораживает кровь.

Дверь приоткрылась сама.

Тихий скрип прозвучал оглушительно громко в мёртвой тишине. За порогом царила кромешная тьма, но я всё равно видела – силуэт в длинном плаще, стоящий в центре комнаты. Капюшон скрывал лицо, но я чувствовала его взгляд. Тот самый, что ощутила в первый день, когда увидела эту фигуру в саду через окно.

Дыхание перехватило. Я хотела отпрянуть, броситься прочь, но ноги приросли к полу. Шёпот теперь звучал внутри головы, повторяя одно и то же:

«Подойди ближе… Ты чуждая…»

Фигура подняла руку. Пальцы, длинные и бледные, указывали прямо на меня. И в этот момент тьма за её спиной шевельнулась, напоминая щупальца спрута. Что‑то огромное, бесформенное, с множеством глаз, мерцающих в темноте, начало проявляться позади силуэта.

Я с трудом сглотнула. Страх парализовал, но в то же время какая‑то часть меня – та, что поддалась шёпоту, – хотела приблизиться, войти в комнату, узнать, что скрывается за этой тайной.

– Кто… кто ты? – собственный голос прозвучал хрипло, едва слышно.

Фигура не ответила. Вместо этого шёпот стал громче, настойчивее. Он заполнил всё пространство, вытесняя мои мысли и волю. Я сделала шаг. Поддалась на эти уговоры.

В тот момент, когда моя нога переступила порог, раздался резкий звук – тяжёлые шаги за спиной.

Я обернулась, сердце пропустило удар. В конце коридора, в полосе тусклого света, стоял господин Ли Джунхёк. Его лицо выглядело непроницаемым, глаза – холодными, как лёд. Он двигался быстро, уверенно, без колебаний.

Не говоря ни слова, мужчина подошёл ко мне, схватил за плечо и рывком оттащил от двери. Его хватка показалась чрезмерной, но движения – чёткими, отточенными.

– Покиньте это крыло, – приказ прозвучал резко, без