Читать книгу - "Горничная для двух Ли. Том 1 - Лика Русал"

намёка на обсуждение. – Немедленно возвращайтесь в свою комнату. И больше никогда не приближайтесь к этой части особняка.

Он захлопнул дверь с такой силой, что стены дрогнули. Резкий звук эхом разнёсся по коридору, разрывая вязкую тишину, рассеивая остатки шёпота. Тьма за дверью отступила, будто испугавшись его присутствия.

– Простите, я…

Я стояла, тяжело дыша, не в силах отвести взгляд от двери. Руки дрожали, по лицу струился холодный пот.

Ли Джунхёк развернул меня к себе, его пальцы всё ещё сжимали плечо. На мгновение наши взгляды встретились – и в глубине его зрачков я увидела то, чего не замечала раньше.

Там, за ледяной маской, таилось беспокойство. Настоящее, неподдельное. Он смотрел не на прислугу, не на очередную горничную, а на кого‑то, кто вдруг стал для него больше, чем просто частью обстановки. Словно впервые увидел во мне живого человека – испуганного, растерянного, но всё ещё стоящего на ногах.

– Просто больше не приближайтесь к западному крылу.

Его взгляд длился долю секунды, но отпечатался в памяти так чётко, что я не смогла забыть. На какой‑то удар сердца мне даже подумалось, что господин Ли заметил меня настоящую, ту, что была лишь немногим младше его… под ворохом из молодой, новой внешности. Но стоило моргнуть – и непонятное ощущение исчезло.

– Не стоит проявлять излишнее любопытство, – добавил он уже тише, почти шёпотом, но с той же непреклонностью. – Просто делайте то, что вам говорят, и оставайтесь в безопасности.

Мужская рука задержалась на моём плече. Пальцы чуть смягчили хватку, коснулись кожи через ткань платья – лёгкое, почти незаметное прикосновение, которое противоречило его жёстким словам.

– Я просто шла в свою комнату…

– Вы не понимаете, с чем имеете дело. Это место не для вас. И не для большинства других.

– Но что там? – я осмелилась спросить, указывая на дверь. – Что скрывается за ней?

Господин Ли резко отвёл взгляд, как если бы мои слова задели что‑то глубоко внутри.

– То, что не должно вас касаться, – отрезал он. – Забудьте об этом.

Его пальцы окончательно отпустили моё плечо. Движение вышло резким, будто Ли Джунхёк отдёрнул руку от чего‑то опасного.

– Идите, – повторил старший господин, и в его голосе снова зазвучала сталь. – Прямо сейчас. И забудьте всё, что видели.

Я кивнула, спорить с тем, кто превосходит тебя во власти и силе смертельно опасно. Ноги сами понесли меня прочь – сначала медленно, потом всё быстрее, пока я не перешла на бег. Коридор растягивался, стены смыкались, но теперь я видела знакомые детали: резные перила лестницы, портрет дамы в сиреневом платье, часы с маятником. Особняк постепенно возвращал мне привычные очертания, отпускал из своих невидимых тисков.

За поворотом я остановилась, прижалась спиной к стене, пытаясь восстановить дыхание. Ладони вспотели, пальцы дрожали, сердце колотилось так, что отдавалось в висках. Я прижала руку к груди, чувствуя, как под тканью платья бьётся пульс – неровный, судорожный.

В голове крутились обрывки фраз, образы, ощущения. Беспокойство в глазах господина Ли – мимолётно, но отчётливо. Его голос, ставший тише, почти человечным: «Просто делайте то, что вам говорят, и оставайтесь в безопасности».

Что он знал? Почему это крыло запрещено для посещения? И почему он появился именно в тот момент – ждал, следил, предугадывал мой путь? Случайность? Или что‑то большее?

Я огляделась. Тишина. Только далёкий стук часов отсчитывал секунды. Но теперь я слышала за этой тишиной другой звук – шёпот, приглушённый, едва уловимый. Он не звал меня, не манил, как раньше, а напоминал: «Я всё ещё здесь».

Я сжала кулаки, ногти впились в ладони – боль помогла сосредоточиться. Нельзя поддаваться. Нельзя снова идти на поводу у этого голоса.

Медленно, стараясь не шуметь, я двинулась дальше. Каждый шаг давался сложнее предыдущего, словно пол прилипал к подошвам. Поворот, ещё один – и вот она, дверь моей комнаты. Простая, деревянная, с латунной ручкой, которая в этот момент показалась мне самым надёжным, самым безопасным местом во всём доме.

Я толкнула дверь, вошла и уже взялась за ключ, чтобы повернуть его в замке, – но замерла. Рука дрогнула.

Что‑то удерживало меня. Не страх, не сомнение – а настойчивое, почти физическое ощущение, что я что‑то упускаю. Что ответ, которого я так жажду, находится не здесь, за запертой дверью, а там, в глубине особняка. Там, где остался господин Ли.

«Он знает больше, чем говорит, – пронеслось в голове. – И он мог бы всё объяснить… если бы захотел».

Я медленно отпустила ключ. Сделала шаг назад, к выходу.

«Всего на минуту, – подумала я. – Просто проверить, убедиться, что он ушёл. Что опасность миновала».

Бесшумно приоткрыв дверь, я выскользнула в коридор. Ноги сами повели меня обратно – тем же путём, что и раньше. Я шла осторожно, прижимаясь к стенам, прячась в тени гобеленов. Поворот, ещё один… и вот я снова у арки, ведущей в запретное крыло.

Затаив дыхание, я заглянула за угол. В коридоре царила полутьма, лишь несколько светильников отбрасывали тусклый свет. Вдалеке, у той самой двери, стоял господин Ли. Он не двигался – просто смотрел на резное дерево, словно пытался прочесть за ним ответы на какие‑то вопросы.

Я замерла за углом, прижавшись к стене. Дыхание всё ещё сбивалось, но я заставила себя прислушаться.

Шаги. Тяжёлые, размеренные. Они приближались к той самой двери.

Господин Ли сделал шаг. Я не видела его лица, но по тому, как напряглись плечи, поняла: он готовится к чему‑то. Рука легла на ручку. Металл чуть слышно скрипнул под давлением мужских пальцев.

Ли Джунхёк не колебался. Резкий рывок – и дверь распахнулась. Тьма внутри колыхнулась, будто живая: она не отступила, не расступилась, а оттолкнула его, попыталась удержать снаружи. Но мужчина шагнул вперёд – уверенно, без страха.

Дверь захлопнулась с глухим стуком. Звук резанул по нервам, заставил вздрогнуть. Я прижалась к стене сильнее, так, как если бы могла просто исчезнуть, впитаться в её поверхность.

Тишина. Полная, абсолютная. Ни звука, ни шороха. Комната поглотила Ли Джунхёка целиком, вместе с дыханием, шагами, присутствием.

Минуты тянулись, как смола. Я считала удары сердца: раз, два, три… Десять. Двадцать. Ничего. Ни крика, ни движения, ни отзвука борьбы.

И вдруг – слабый звук. Не шёпот, не голос, а что‑то среднее: низкий, вибрирующий гул, который шёл не из комнаты, а, казалось, из самих стен. Он проникал в кости, заставлял зубы сжиматься,