Читать книгу - "Ваша вина - Мерседес Рон"

— Мне страшно, Ноа, — произнес Ник, бросив на меня тревожный взгляд.

— Чего ты боишься? — спросила я, наблюдая, как он держит её на руках и смотрит на неё как завороженный.

— Что её могут обидеть. Что ей разобьют сердце, что она не сможет за себя постоять…

Я слегка улыбнулась.

— Любовь моя… — сказала я, бросив на него веселый взгляд. — Ты забыл, кто её мать?

Я поняла, что рождение второго ребенка в двадцать восемь лет, а не в едва исполнившиеся двадцать, было совершенно другим опытом. Когда родился Энди, я была практически подростком. Да, пережитое заставило меня рано повзрослеть, и я буду бороться каждый день за то, чтобы моим детям не пришлось столкнуться с теми же проблемами. Но в этот раз я справлялась со всем совершенно иначе, с тем спокойствием, которого мне так не хватало после рождения Энди.

Конечно, наша жизнь тогда изменилась до неузнаваемости. Появление в доме младенца перевернуло весь наш привычный уклад. Недосып, забота об Энди, необходимость отвозить его на все кружки… Мы с Ником столкнулись с новым испытанием для нашего брака.

Дети — существа сложные, и поддерживать пламя, когда оно рискует погаснуть, очень непросто. В это трудно поверить, но однажды моя мама забрала детей, чтобы дать нам передышку. Мы остались в доме одни, и тут Николас Лейстер выдает: «Может, пойдем поспим?»

Я рассмеялась, потому что именно это мне и было нужно. Отсутствие близости меня не беспокоило. Пройдя через это раньше, я знала, что пламя между нами может немного угаснуть, но оно никогда не погаснет. В конце концов, если бы представилась возможность, игра в прятки была бы не такой уж плохой идеей.

Свой первый день рождения Джули встретила в больнице. Непонятно как, но она подхватила пневмонию, из-за которой её положили в больницу на целую неделю, и вот тогда я по-настоящему узнала, что такое страх.

Когда я вспоминаю те дни, мою девочку со светлыми кудряшками, лежащую в слишком большой для неё кровати, с капельницей в крошечной ручке и не выпускающую изо рта любимую фиолетовую пустышку, мое сердце разрывается. Был момент, когда мы всерьез думали, что можем её потерять, и этот взгляд, которым смотрел на меня Ник…

Я молюсь каждый день, чтобы нам больше никогда не пришлось пережить ничего подобного, чтобы мне больше никогда не довелось видеть Ника таким убитым горем.

У него была действительно особенная связь с этой девочкой… прекрасная связь.

Болезнь ребенка съедает тебя изнутри, высасывает всё счастье, оставляя лишь тревогу и страдания.

Но в конце концов всё обошлось. Наша чудесная малышка поправилась, и мы смогли вернуться домой. Мы положили её спать между нами, потому что она заслужила место в родительской кровати, и никто не смог бы убедить её вернуться в свою.

Эндрю даже начал ревновать и иногда тоже требовал спать с нами. Ник решил проблему, купив кровать побольше. Он спал, прижавшись ко мне, рискуя свалиться на пол, в то время как наши дети располагались на другой половине, постоянно задевая меня то ногой, то рукой, то головой.

Мы были по-настоящему счастливы.

Счастливее просто не бывает.

— Да пошел ты, Николас! — заорала я, захлопнув дверь спальни прямо перед его носом.

— Ноа, открой, — потребовал он, злясь не меньше моего, но переплюнуть меня было сложно.

— Как ты мог? — крикнула я в дверь, пока он настойчиво стучал, требуя, чтобы я его впустила.

— Это было всего один раз, блядь! — ответил он, и в его голосе послышалось раскаяние.

— Ты мне солгал! — заорала я.

— Ноа, впусти меня! — продолжал настаивать он.

Детей не было дома. Мэдди увела их в парк, пообещав купить мороженое. Джули перешла от ходьбы к бегу со скоростью локомотива. В свои два года больше всего на свете она любила конфеты, мороженое и болтать без умолку, пока мы все не падали без сил.

Я смотрела на дверь спальни с нескрываемой ненавистью.

Как он мог так поступить со мной?

— Ты сказал, что там будет только София!

— Так и было, блядь! — ответил он, барабаня в дверь.

— Она звонила мне, Ник! — крикнула я. — Она сказала, что вы встречались три раза, чтобы дети покатались на треке! Мы же договорились, что будем держать Энди подальше от этого мира! Мы же всё решили!

— Ты можешь впустить меня, черт возьми?

Я шумно выдохнула и наконец медленно открыла дверь.

Ник стоял, упершись руками в косяки, и терпеливо смотрел на меня.

— У твоего сына дар.

— О, да ладно тебе! — бросила я, поворачиваясь к нему спиной и отходя подальше.

— Блядь, Ноа! Я бы с радостью сказал, что это он пошел в меня, но мы оба знаем, что это была бы наглая ложь. Он весь в тебя!

Я снова посмотрела на него, вне себя от ярости.

— Я не хочу, чтобы мой сын садился за руль! — закричала я, и я была абсолютно серьезна.

Он сделал глубокий вдох, прежде чем заговорить. Он очень медленно приблизился ко мне.

— Ноа… Это у него в крови.

Я смотрела на него; я была так зла и разочарована, что мне хотелось его толкнуть.

— Я не хочу, чтобы Эндрю был в этом мире, не хочу. И ты прекрасно знаешь, что у меня есть на то все основания.

— Веснушка, мы с тобой были трудными подростками, мы вечно влипали в неприятности и занимались незаконными вещами. А это совсем другое дело. Это то, чем могла бы стать ты, если бы тебя кто-то поддержал, если бы у кого-то были финансовые возможности сделать из тебя лучшую. Любовь моя, наш сын невероятен, ты бы только видела его… Он их всех делает, близнецы Софии на его фоне просто сосунки. Они все сосунки по сравнению с ним, а ведь Энди тренируется только на домашнем симуляторе. Представь, чего бы он мог добиться, если бы мы отдали его на профессиональные тренировки…

Я покачала головой.

— Нет, — сказала я, глядя на него очень серьезно. — Я не хочу, чтобы мой сын рисковал собой ради спорта. Не хочу, чтобы он рисковал жизнью каждый раз, когда садится за руль. Мне и серфинга хватает. Блин, ему же нравился серфинг! Это было ваше общее увлечение, когда ты позволил этому случиться? Ты солгал мне, Ник!

Я отошла от него, потому что не могла находиться с ним рядом.

Мне было страшно, и я злилась.

В итоге они меня уговорили. Это было непросто. Мы с Ником не разговаривали целый месяц, хотя при детях делали вид, что всё в порядке.