Читать книгу - "Похождения Вечного Принца - Михаил Ефимович Литвак"

вы сочувствовали Вечному Принцу. Посмотрите на его действия. Будь у него другие жизненные принципы, он бы в такую ситуацию не попал. Мне интересно, а если бы он тогда познакомился с этой психотерапевтической системой, иначе бы сложилась его судьба? Я думаю, что иначе. Ведь многие студенты, прошедшие у нас курсы психологического айкидо смогли переориентироваться и избежать ударов судьбы и тяиу сценария. Но наш Вечный Принц такой подготовки не проходил. Поэтому неприятности его еще ждут.

И еще на один момент я хочу обратить ваше внимание. Он стремился стать интеллигентом, а по своей сути был рабочим. Вот почему у него не получалось с равными. Его представления были таковыми, что мужчина должен быть выше женщины. Если он связывается с женщиной, находящейся на более низком социальном уровне, то тогда все в порядке. Учиться у мужчин он еще мог, но у женщин… Сценарий есть сценарий. Поэтому следует ждать повторений.

И еще на один момент хочу обратить ваше внимание. Девушка, которой он хотел овладеть, требовала, чтобы он на ней женился. Это будет повторяться и дальше. Даже те, которые вели довольно развратную жизнь, встретившись с Вечным Принцем, хотели выйти за него замуж. И не меньше! Не подходил он для несерьезных отношений.

Наука на первом месте

Итак, избавившись от этого наваждения, я углубился в работу в научном кружке. Удачных операций становилось все больше. Группа наша стабилизировалась. К активному занятию спортом я не приступил. Продолжал только заниматься гантельной гимнастикой, иногда ходил на каток. На ногах я тогда стоял твердо. Помню, на катке хулиганствующие ребята пытались меня подсечь, но падали сами. В тот же период у меня возникла мысль интенсивно заняться в кружке и, может быть, собрать материал для кандидатской диссертации.

Как я уже говорил, занималась с нами Доцент, а заведующий кафедрой был еще и деканом. Но он был не из анатомов, а из хирургов. Эта же кафедра скорее была анатомическая, чем хирургическая, и больных, естественно, на ней не было. А я тогда еще не очень понимал, что хирурги – это не анатомы и что хирургам не обязательно знать тонкости анатомии, тем более что у больных органов анатомия совсем другая.

К весне был уже накоплен значительный материал. На весенней сессии я сделал доклад. Он понравился. Меня даже направили в Краснодар, где я тоже выступил достаточно успешно и получил какую-то премию. Познакомился со многими студентами из разных городов СССР, так как жили все в одном общежитии. Я даже выступил на заключительном заседании конференции с коммунистическим выступлением, в котором славил советскую власть за то, что она создала условия, в которых представители ранее, отсталых народов могут спокойно делать доклады на уже 30… какой-то конференции. Мне и теперь стыдно за это выступление, но тогда я гордился собою. Все-таки выступил без бумажки. В общем, ходил очень довольный собою.

Была у меня еще одна накладка. Моя судьба уже была определена. Остальные предметы я учил по принципу, чтобы сдать. Это так называемые «узкие специальности». По некоторым были только зачеты, по некоторым экзамены. Этих предметов было много. Зачетные предметы вообще не запомнились (физиотерапия, диетология, лечебная физкультура, рентгенология и пр.). Циклы продолжались одну-две недели. Мы получали зачет и сразу же забывали об этих предметах. Сейчас, конечно, взгляды у меня полностью изменились. Психиатрия у меня в памяти тоже плохо сохранилась. Преподаватель сказала, что она ожидала, что я лучше напишу историю болезни. Запомнился мне только больной, которого я курировал, и два диагноза: шизофрения и маниакально-депрессивный психоз. Больной у меня был с маниакально-депрессивным психозом. Став врачом и сталкиваясь с психическими больными, я диагностировал им или маниакально-депрессивный психоз, или шизофрению… и ни разу не попадал в точку.

Запомнилась мне еще и оториноларингология. Педагогический процесс на кафедре был поставлен хорошо. Нам показывали больных. Преподаватель хотела, чтобы мы что-то освоили практически. У меня, как я понял, потом был конфликт с преподавателем. На первом и втором занятии я неудачно на что-то ответил. Она спросила, как я думаю сдавать экзамен. Я сказал, что перед экзаменами выучу наизусть учебник. Потом она ко мне придиралась. В результате эту дисциплину я освоил неплохо. И все-таки итоговая оценка у меня была тройка. Меня это особенно не волновало. Начался экзамен. Идти мне нужно было к ней. Но она направила меня к заведующему кафедрой. Перед этим в зачетке уже стояли три пятерки. Я помню, что отвечал на отлично. Остался один вопрос: папилломы гортани. В учебнике этому было посвящено строк 15, которые я бойко доложил. Но тут он увидел мою итоговую оценку и стал спрашивать технику проведения этой операции при папилломах. В нашем учебнике об этом не было сказано ни слова, о чем я и сказал экзаменатору. Естественно, придумать по ходу дела я не смог и получил тройку. Эту тройку я перенес значительно легче. (Обратите внимание, с какими знаниями выходят из института лучшие его представители. И еще здесь описан один интересный момент. Ведь не могла преподаватель не понять, что студент-то сильный, а если он ее обидел, то дело в ее личностном неблагополучии. Здесь была реакция вымещения. Это я для студентов. Не связывайтесь с преподавателями! Это я для всех: не связывайтесь с начальниками! Они еще сильнее невротизированы, чем вы. Пожалейте их! – М.Л.)

Преподаватели

Запомнились мне на 5-м курсе немногие преподаватели. Тогда только ввели цикловой метод. Занимались мы предметом две-три недели ежедневно, сдавали зачет, а потом в конце сессии сдавали все экзамены. К февралю напрочь забывалось то, что изучалось в сентябре. У многих успеваемость снизилась. Да и мы прекрасно понимали, что теперь-то нас уже никто из института не выгонит. Вместе с предметом мы забывали и преподавателей. Хотя кое-кто в памяти остался.

Профессор-педиатр из Варшавского университета. Ироничный интеллигент и великолепный оратор. Потом я узнал прием, которым он пользовался, – анафора. Он учил нас думать. На его лекциях я понял, что такое дифференциальная диагностика. И, кроме того, он высмеивал отсутствие общей культуры у студентов и многих преподавателей и ученых, которые, не зная французского языка, реакцию Пирке стали называть реакцией Пиркетта. Они не знали, что буква t в конце французских слов не читается.

Запомнился также Профессор-дерматолог. Это тоже был интеллигент высшей пробы, но иронии у него не было. Он много путешествовал и рассказывал о своих впечатлениях студентам. Слушали мы его с увлечением. Он рассказывал нам о Турции, Китае и других азиатских странах, где