Читать книгу - "Я, которое ищет себя. Юнгианский путеводитель по бессознательному - Верена Каст"

расстройство — это не набор симптомов, а самовыражение человека в конкретной жизненной ситуации, которое должно быть понято и осмыслено в контексте его уникальной биографии и поиска смысла.

НЕЙРОБИОЛОГИЯ И ЮНГИАНСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ

Нейробиология, конечно, не может доказать «правильность» теории глубинной психологии. Но она показывает, что субъективные переживания человека отражаются в мозге как активность. Нейропластичность мозга означает не только то, что мы можем развиваться на протяжении всей жизни, но и что мысли способны изменять биологические процессы, дух — изменять материю, а структуры мозга меняются под влиянием психотерапии.

Некоторые современные нейронаучные исследования легко соотносятся с юнгианской психотерапией. Еще в 1906 году, в работе «Эмоционально окрашенный комплекс и его общее влияние на психику»[199], Юнг писал, что аффективность — основа личности[200]. Жизнь человека с самого рождения до смерти сопровождается эмоциональностью — как в состоянии бодрствования, так и во сне. Любой опыт связан с эмоциями. С рождения мы различаем приятное и неприятное, отсюда постепенно формируются чувства радости, печали, страха, гнева, любопытства, интереса, вины, стыда, зависти, самоуважения. Нейробиолог Панксепп описывает в связи с этим базовые эмоциональные системы регуляции, общие для всех млекопитающих: «Это общее эволюционное наследие буквально воплощает первичные переживания наших предков, оставившие следы в системе нашей памяти»[201]. Эмоции биологически детерминированы, зависят от врожденных структур мозга и являются архетипическими[202]. Они имеют эволюционную историю и далее дифференцируются и трансформируются в процессе взаимодействия с миром, прежде всего с фигурами привязанности, а также с собственным телом. Эмоции понимаются как биологически и психологически жизненно важная система саморегуляции, обеспечивающая адаптацию к изменяющимся условиям внешней и внутренней среды и стремящаяся к восстановлению физиологического равновесия. Согласно Панксеппу, эмоции порождаются теми же силами, которые Юнг называл архетипическими паттернами.

Схожую концепцию «внутренних образов» предлагает и нейробиолог Геральд Хютер[203], называя их «внутренними образами, управляющими поведением»[204]. Его гипотеза такова: ребенок рождается с багажом образов, которые активируются при угрозе внутреннему равновесию и служат шаблонами поведения.

Особенно плодотворен диалог между нейробиологией и глубинной психологией в области исследования сновидений[205]. Для Юнга работа с символами — центральный элемент не только исцеления, но и психического созревания. Те, кто работает со своими снами, убеждены в ценности этого процесса. Для нас чувства, символы, сны и фантазии столь же реальны, как и стол. Поэтому особенно радует, когда ученые подтверждают, что «многие области мозга активируются, независимо от того, происходит ли что-то в реальности или в воображении»[206].

Еще более обнадеживает вывод нейропсихолога и психоаналитика Марка Солмза: «У нас, терапевтов, есть веские основания работать со сновидениями: мотивационная система человека — его “поисковая система” — активируется только тогда, когда происходит нечто важное, интересное, значимое и эмоционально затрагивающее. Без активации этой системы человек не видит снов. Следовательно, сны важны, интересны и эмоционально значимы»[207]. Мы и так это знали, иначе не занимались бы этим десятилетиями. Но стороннее подтверждение укрепляет нашу уверенность в своей правоте. Такие исследования также помогают нам уточнять и дифференцировать наши теоретические концепции.

Американский психиатр и ученый, занимающийся исследованием мозга, Эрнест Хартманн выдвинул гипотезу, что сны выполняют «квазитерапевтическую» функцию[208]: эмоции, требующие регуляции, помещаются в новый контекст, образуют новые связи, и тем самым снижается уровень возбуждения, вызванного ими. Это прекрасно согласуется со следующим утверждением Юнга: «За сном, несомненно, стоит эмоциональное возбуждение, в которое вовлечены привычные комплексы»[209].

По мнению Юнга, комплексы не только порождают сны, но и переживаются в них вновь. В своей компенсаторной функции сон показывает нам те аспекты личности, которые мы в данный момент упускаем или которые необходимо развить. И здесь снова речь заходит о саморегуляции психики не только применительно к текущей ситуации, но и ко всей жизни в целом, к процессу индивидуации. Сны не просто выполняют функцию зеркала, а преобразуют нас.

Диалог между нейронаукой и глубинной психологией будет играть все более важную роль в ближайшие годы.

ОБРАЗОВАНИЕ

Институты, где можно научиться методам юнгианской психологии, существуют по всему миру и объединены в Международную ассоциацию аналитической психологии (IAAP). Множество рутерских групп находится в процессе формирования, особенно в Восточной Европе. Если в Центральной Европе интерес к обучению юнгианской терапии, похоже, немного снижается, в Восточной Европе он стремительно растет.

В то же время в Центральной Европе наблюдается большой интерес к юнгианской психологии со стороны людей, не стремящихся стать психотерапевтами. Для них это способ обогатить свою жизнь. Открытия и переживания, которые они получают благодаря применению методов юнгианской психологии, помогают им в повседневной жизни и в их профессиональной деятельности.

Юнгианская глубинная психология и сегодня — а может быть, именно сегодня — может многое дать для понимания себя, понимания других, рефлексии и удовлетворения базовых человеческих потребностей. Взгляд на человека как на существо, способное развиваться даже в трудных обстоятельствах и обладающее множеством ресурсов, помогает жить.

Благодарности

Выражаю сердечную благодарность всем, кто вдохновил меня поразмышлять над юнгианской психотерапией, и особенно тем, кто разрешил использовать их материалы в качестве примеров в этой книге.

Благодарю также всех, кто способствовал тому, чтобы эта книга вышла в свет, в особенности Хайке Нойманн и Хильдегунде Вёллер. Отдельная благодарность Кристиане Нойен за плодотворное сотрудничество при подготовке нового издания.

Литература

Aristoteles (1968): Über die Seele. In der Übersetzung von Willy Theiler. Rowohlt, Reinbek bei Hamburg.

Bair, Deirdre (2003): Jung. A Biography. Back Bay Books, New York / Boston (dt.: C. G. Jung. Eine Biographie. Aus dem Amerikanischen übersetzt von Michael Müller. Knaus, München 2005).

Bärsch, Claus-Ekkehard (2003): Politische Heilserwartungen und ihre Folgen. In: Egner, Helga (Hg.): Heilung und Heil. Begegnung — Verantwortung — Interkultureller Dialog. Walter, Düsseldorf, S. 60–90.

Bauer, Joachim (2013): Warum ich fühle, was du fühlst. Intuitive Kommunikation und das Geheimnis der Spiegelneurone. 20. Aufl. Heyne, München.

Cozolino, Louis (2002): The Neuroscience of Psychotherapy. Building and Rebuilding the Human Brain. Norton, New York.

Damasio, Antonio R. (2000): Ich fühle, also bin ich. Die Entschlüsselung des Bewusstseins. List, München.

Dorst, Brigitte / Vogel, Ralf T. (Hg.) (2014): Aktive Imagination. Schöpferisch leben aus inneren Bildern. Kohlhammer, Stuttgart.

Franz, Marie-Louise von (1957): Die Aktive Imagination bei C. G. Jung. In: Bitter, Wilhelm (Hg.): Meditation in Religion und Psychotherapie. Klett, Stuttgart, S. 124–134.

Franz, Marie-Louise von (2012): Der Individuationsprozess. In: Jung, C. G., et al.: Der Mensch und seine Symbole. 18. Aufl. Patmos, Ostfildern.

Freud, Sigmund (1904/2009): Zur Psychopathologie des